Майкл Сэндел - Справедливость. Как поступать правильно?

Первое возражение, в сущности, является утверждением, что для людей, возможности выбора которых ограничены, свободный рынок вовсе не свободен. Рассмотрим крайний случай: возможно, что бездомный, спящий под мостом, в каком-то смысле сам выбрал себе такую участь, но не следует думать, что его выбор был обязательно свободным. Предположение о том, что бездомный наверняка предпочитает спать под мостом, а не в квартире, тоже необоснованно и неоправданно. Чтобы понять, отражает ли сделанный бездомным выбор предпочтение, которое он отдает сну на свежем воздухе, или его неспособность позволить себе жить в квартире, надо кое-что знать об обстоятельствах жизни этого человека. Спит ли он под мостом по своей доброй воле или вынужден делать это? Тот же вопрос можно задать в отношении решений, которые делают люди на рынке вообще, в том числе и в отношении решений, принимаемых людьми тогда, когда они берутся за ту или иную работу. Как можно поставить этот вопрос в отношении военной службы? Нельзя судить о справедливости или несправедливости комплектования армии добровольцами, не зная более подробно исходных, «фоновых» условий, существующих в обществе. Вопрос следует ставить так: существует ли какая-то разумная степень равных возможностей или же в жизни некоторых людей очень немного возможностей? У всех ли есть шанс получить высшее образование или же для некоторых людей единственный способ позволить себе колледж — добровольное поступление на военную службу?

С позиций рыночной логики добровольческая армия привлекательна потому, что она позволяет избегать принуждения, с которым связана призывная система. Добровольческая армия делает военную службу вопросом согласия. Но некоторые люди, заканчивающие свою службу в добровольческой армии, могут относиться к военной службе столь же отрицательно, как и те, кто не служил и не служит в армии. Если нищета и экономические трудности широко распространены, решение добровольно пойти в армию может отражать элементарное отсутствие других вариантов.

Согласно этому возражению, добровольческая армия, возможно, не такая уж добровольческая, какой кажется. В сущности, в такой армии может присутствовать элемент принуждения. Если у некоторых членов общества нет других хороших вариантов, людей, решивших добровольно пойти в армию, можно, в сущности, считать призванными экономической необходимостью. В данном случае разница между призывной и добровольческой армиями заключается не в том, что в первой служат по принуждению, а во второй — по доброй воле. На самом деле разница в том, что обе армии применяют разные формы принуждения: армия, комплектуемая призывниками, использует силу закона, а добровольческая армия использует экономическую необходимость. Сказать, что решение служить за деньги отражает предпочтения людей, а не ограниченность их возможностей, можно только в том случае, если у людей есть разумный спектр возможностей получить приличную работу.

Классовый состав современной добровольческой армии выдерживает это возражение, по меньшей мере отчасти. Молодые люди — выходцы из кварталов, в которых проживает население с доходами от низких до средних (с медианным доходом на семью в пределах от 30,500 до 57,836 долл., в год), представлены среди новобранцев непропорционально сильно [102] “Army Recruitment in FY 2008: A Look at Age, Race, Income, and Education of New Soldiers”, National Priorities Project; данные из диаграммы 6: Active-duty Army: Recruits by Neighborhood Income, 2005, 2007, 2008 — www.nationalpriorities.org/militaryrecruiting2008/active_duty_army/recruits_by_neighborhood_income. . Хуже всего среди новобранцев представлены самые бедные 10 % населения (у многих выходцев из этой группы, возможно, нет необходимого образования и навыков) и самые богатые 20 % населения (выходцы из кварталов, в которых медианный доход на семью равен 66,329 долл., или превышает эту сумму) [103] Ibid. В одном из исследований, выполненных Heritage Foundation, этот вывод ставят под сомнение главным образом посредством демонстрации того, что среди офицеров непропорционально много выходцев из более зажиточных почтовых районов. См. Shanea J. Watkins and James Sherk, “Who Serves in the U.S. Military? Demographic Characteristics of Enlisted Troops and Officers”, Heritage Center for Data Analysis, August 21, 2008 — www.heritage.org/Research/NationalSEcurity/cda08-05.cfm. . В последние годы у более чем 25 % новобранцев не было стандартного аттестата об окончании старшей школы [104] “Military Recruitment 2008: Significant Gap in Army’s Quality and Quantity Goals”, National Priorities Project; данные из Таблицы 1: Educational Attainment, FY 2008 — www.nationalpriorities.org/militaryrecruiting2008/army2008eadttainment. . Если 46 % гражданского населения имеют законченное или незаконченное высшее образование, только 6,5 % молодых людей в возрасте 18–24 лет, идущих в армию, когда-либо учились в высших учебных заведениях [105] David M. Kennedy, “The Wages of a Mercenary Army: Issues of Civil-Military Relations”, (Bulleting of the American Academy, Spring 2006): 12–16. Кеннеди цитирует Эндрю Бачевича: Andrew Bacevich, The New American Militarism: How Americans Are Seduced by War (New York: Oxford University Press, 2005), p. 28. .

В последние годы самые привилегированные молодые американцы предпочитают не идти на военную службу. Это обстоятельство хорошо отражает название недавно изданной книги о классовом составе вооруженных сил: AWOL: The Unexcused Absence of America’s Upper Class from Military Service («Неоправданное уклонение американских высших классов от военной службы») [106] Kathy Roth-Douquet and Frank Schaeffer, AWAOL: The Unexcused Absence of America’s Upper Classes from Military Services (New York: HarperCollins, 2006). . Из 750 человек, закончивших Принстонский университет в 1956 г., большинство (450 выпускников) пошли на военную службу после университета. Из 1108 выпускников того же университета 2006 г. служить в вооруженные силы пошли только 9 человек [107] Arielle Gorin, “Princeton, in the Nation’s Service?”, The Daily Princetonian, January 22, 2007. Количественные данные по Принстону взяты у Чарльза Москоса, социолога, изучающего военных. Москоса цитируют и в статье: Julian E. Barnes and Peter Spiegel, “Expanding the Military, Without a Draft”, Los Angeles Times, December 24, 2006. . Сходная закономерность обнаруживается в других элитарных университетах — и в столице страны. Только у 2 % членов Конгресса есть сын или дочь, служащие в вооруженных силах [108] Газета USA Today сообщает, что, по данным Библиотеки Сената США, по меньшей мере у 9 из 535 членов Конгресса есть сыновья или дочери, которые несут службу в Ираке. См. Kathy Kiely, “Lawmakers Have Loved Ones in Combat Zone”, USA Today, January 23, 2007. .

Считая такое положение несправедливым, конгрессмен Чарльз Рэнгел, демократ из Гарлема и награжденный ветеран войны в Корее, призвал к восстановлению службы по призыву. «До тех пор, пока американцев отправляют на войну, — писал Рэнгел, — все должны быть уязвимы, а не только те, кого в силу экономических обстоятельств привлекают щедрые бонусы, получаемые при поступлении на военную службу, и возможности получить образование». Рэнгел указывает, что в Нью-Йорке «бремя военной службы диспропорционально и впечатляюще. В 2004 г. 70 % ньюйоркцев, добровольно пошедших на военную службу, были афроамериканцами или испаноговорящими выходцами из кварталов, заселенных людьми с низкими доходами» [109] Charles Rangel, “Why I Want the Draft”, New York News, November 22, 2006, p. 15. .