Кен Уилбер - Трамп и эпоха постправды

Такой подход помогает нам освободиться от любых попыток сотворить типичную метафизику: он ищет не Истину в Последней Инстанции, не Последнее Слово, а всего лишь Первое Слово. Он также спасает нас от крайнего постмодернизма (с его «нет никакого Слова!»), потерпевшего крушение из-за своих перформативных противоречий (если принцип «нет ничего, кроме истории» применяется в крайней форме, даже само это утверждение является исключительно историческим случаем и не может притязать на статус устойчивой истины как таковой; как следствие, нет ни малейшей убедительной причины в него верить; тем самым постмодернизм, как обычно, сам себя деконструирует). Описанный выше подход мы в интегральном движении называем интегральной постметафизикой. Весь смысл ее в том, что действительно есть пути к принятию и объятию центральных положений постмодернизма — контекстуализма, конструктивизма и аперспективизма — без доведения их до крайних деконструктивных форм, когда они используются исключительно для растерзания мира на куски (что происходит в итоге и с их собственными притязаниями). Иными словами, мы можем превзойти и включить постмодернизм; именно это в реальности и осуществляет интегральная стадия второго порядка.

Можно выразить это и иначе. Нам на самом деле есть на что надеяться, и это истина!

Вернемся к реальному миру. Самый простой из возможных выводов таков: чтобы зеленый перешел из крайнего, дисфункционального, нездорового и патологического состояния к здоровым, полным жизни и истинно передовым способностям, совершенно необходимо, чтобы он исцелился от катастрофического непонимания того, чем отличаются иерархии доминирования от иерархий актуализации. Иерархии актуализации (или роста) не являются чем-то исключающим и доминирующим; напротив, они включают в себя и интегрируют. В иерархии же доминирования чем выше уровень, тем больше он может притеснять и доминировать (как в случае с кастовой системой или криминальными организациями, например мафией). Что до иерархий роста (или холархий), дело обстоит прямо противоположным образом . В холархии роста целостность каждого из уровней становится включенной частью целостности следующего, более высокого уровня. Так, в эволюции целый кварк становится частью атома; целый атом — частью молекулы; целая молекула — частью клетки; целая клетка — частью организма и т. д. Каждый уровень представляет собой одновременно и целое, и часть — холон. Непрестанно возрастающая глубина включения — подлинное всевключение — холонов и холархий указывает на то, что природе неотъемлемо присуща направленность движения, которая действовала с самого первого мгновения Большого взрыва. Это направленность на самоорганизацию посредством самотрансценденции, являющаяся основным движителем самой эволюции.

Еще один способ говорить о трансценденции и включении (превосхождении и вовлечении) — обращаться к понятию дифференциации и интеграции. Каждая стадия развития дифференцирует предыдущую, а затем интегрирует нововозникшие различенные части в более высокоуровневый порядок (тот, как правило, становится очень устойчивой привычкой). Так, скажем, одноклеточная зигота вначале делится на две дифференцированные клетки, далее на четыре, затем на восемь, потом на шестнадцать, тридцать две и т. д. После дифференциации эти клетки интегрируются во включающие системы — нервную, мышечную, пищеварительную и т. д.; все это, в свою очередь, интегрируется в целостном организме. Каждая из стадий процесса развития выходит за пределы предыдущей, но также включает или обертывает ее путем дифференциации и интеграции.

Достижение зеленого состояло в том, что, введя в обиход перспективу четвертого лица, способную к рефлексивному осмыслению (а потому и критике) систем оранжевой стадии (включая множество ее научных дисциплин в их ранних формах), выстроенных с позиции третьего лица, он начал процесс дифференциации между оранжевыми монолитическими, статичными, непроницаемыми системами. Это привело к возникновению не одной отдельной мировой системы, а богатой мультикультурной панорамы, содержащей практически бесконечное многообразие дифференцированных систем. Таков истинный аспект, обнаруженный зеленым.

Частичный же аспект состоит в том, что, хотя зеленый и мог дифференцировать множество этих систем, он все еще не был способен их интегрировать. Он не видел ничего, кроме беспорядочного шествия культурной дифференциации, а поскольку он не способен увидеть какую-либо холархию или по-настоящему возрастающую глубину включения (интеграции), он просто воображал себе, что все эти различные культурные проявления совершенно равны друг другу. Отсюда и эгалитаризм, на самом деле воплощающий неспособность к обнаружению более глубоких (или высоких) связующих паттернов: интегрирующих холархий, соединяющих различные системы мира и действительно обеспечивающих процесс их взаимодействия.

И еще одно, последнее замечание академического свойства (ограниченное лишь этим абзацем). Для нас было очевидно, что зеленый на самом деле не верил в идею равенства, ведь он точно чувствовал: его в и дение ситуации намного лучше, чем любое другое. Иными словами, зеленый считал свое воззрение лучшим в мире, где, согласно его точке зрения, ничто вроде бы не должно быть лучше другого. Вот и весь его эгалитаризм. Но зеленый официально не мог признать, что его воззрение выше, чем, скажем, воззрение оранжевого модерна, если сам он открыто отрицал все иерархии — не только доминирования, но и развития. Это приводило к перформативному противоречию: зеленый напрямую выражал иерархическое воззрение, одновременно отрицая любые иерархические воззрения. Лишь с монументальным скачком к интегральному второму порядку холархии актуализации (или роста) смогли стать стандартной и признанной частью неотъемлемых свойств реального мира. Внутренне присущее второму порядку признание того, что холархии роста существуют, стало истиной бирюзового — истиной, которая впервые возникает лишь на интегральном уровне. Поэтому никакое зеленое новостное агентство попросту не способно точно сообщить об этом открытии , как бы оно ни старалось. В итоге мы получаем картину подлинной деликатности в вопросе о том, что же такое фальшивые новости, при условии, что мы живем в холархическом мире генеалогически разворачивающихся уровней, где каждый более высокий видит больше истин — причем тех, которые более низкие уровни не способны увидеть . А значит, как можно ожидать точных описаний высоких истин от более низких уровней? Как зеленое новостное агентство может точно сообщать о бирюзовых истинах? Ответ прост: никак. Не может. Поэтому, например, мы постоянно видели, как зеленый вновь и вновь искажает сведения о проявлениях иерархий, утверждая, будто они всегда являются доминирующими и притесняющими, хотя чаще всего иерархии оказываются актуализирующими и способствуют развитию. Вот вам и живой пример фальшивых новостей. Бирюзовый уже несколько десятилетий страдает от фальшивых новостей, порожденных зеленым, причем по-настоящему злонамеренных. Это, разумеется, также означает и то, что, скажем, янтарное новостное агентство само не способно увидеть или описать зеленые истины, — знаете канал Fox News [39] Fox News — крупнейший американский информационный канал, известный своей консервативной и прореспубликанской повесткой. ? Но теперь вы можете воспринять всю ту деликатность, которая связана с вопросом определения, что же такое фальшивые новости, в условиях, когда существует множество постадийно развивающихся уровней истин и фактов. Причем каждому более высокому свойственно не отсутствие истины, а больше истины: янтарный видит больше, чем красный; оранжевый — больше, чем янтарный; зеленый — больше, чем оранжевый; бирюзовый — больше, чем зеленый. И у нас в распоряжении есть поразительное количество свидетельств: фактов, это доказывающих. Избежать фальшивых новостей возможно, лишь приняв на рассмотрение все холархические уровни развития и тщательно их взвесив. Нет надобности говорить, что это необычайно сложный вопрос, которого в рамках настоящей работы мы не касаемся. Рекомендую обратиться к любой из книг по интегральной метатеории. Здесь же мы затрагиваем гораздо более фундаментальный и простой вопрос: проблему отрицания истины и фактов вообще. Именно эту катастрофу мы и исследуем. Мы сосредоточены на самом феномене отрицания истины — всех фактов в целом: высоких, низких, занимающих промежуточное положение. Это и есть бедствие мира постправды, рассматриваемое нами в первую очередь.