Кен Уилбер - Трамп и эпоха постправды

И дело не в том, что эти подходы неверны в корне. Они просто во многом неверны. Или, по крайней мере, во многом неполны. Давайте взглянем на эту ситуацию, не просто тщательно наблюдая за сотней биологических организмов и их внешним поведением; рассмотрим и примем во внимание их внутренние измерения. По данным исследований Роберта Кигана, в среднем трое из пяти американцев находятся на этноцентрической или более низких стадиях развития. Это значит, что из представленной нами группы горожан из 100 человек 60 будут находиться на этноцентрической стадии или ниже. И эти люди на самом деле не хотят иметь ничего общего с идеей равенства. Они не желают относиться ко всем как равным независимо от их расы, цвета кожи, пола или вероисповедания. Они придерживаются определенных глубоко укорененных этноцентрических убеждений: таковые могут иметь расистскую окраску, или сексистскую, или фундаменталистско-религиозную, или политически фанатичную, крайнюю неонацистскую, или крайнюю феминистскую, или сциентистскую, или крайнюю патриотическую. Эти люди хотят, чтобы к их избранной группе относились по-особенному, и они будут изо всех сил противостоять любым попыткам распространить те же права и распределить те же ресурсы на всех. Если их поймают на этом и накажут за поведение, подтверждающее, что они придерживаются подобных убеждений, они быстро научатся маскировать свои взгляды, изменяя поведение, но в то же время продолжат с новыми силами придерживаться этноцентрических убеждений.

Увы, все это оказывается выше разумения зеленых активистов. Они не способны ничего из этого увидеть; хуже того, они ничего из этого не ищут, поскольку сами во многом пребывают в неведении относительно этих стадий внутреннего развития (их неведение вызвано в большей степени тем, что они спутали холархии роста с иерархиями доминирования, всецело и полностью отринув и то и другое).

Стало быть, 40 человек из 100 будут находиться в значительном резонансе с этими борющимися за социальную справедливость активистами, но 60 человек ничего подобного не ощутят. Скорее, они втайне сохранят свою приверженность этноцентрическим убеждениям и фанатичным идеям, выработав глубокий и повсеместно распространенный настрой злобного негодования, направленного на элиты, которые пытаются их поучать. Чем больше элиты вкладывают в это усилий, тем сильнее озлобленность. Все катится в никуда на огромных скоростях, и это усугубляется презрением к этноцентрическим индивидуумам, которое присуще зеленым плюралистам. Так что вскоре складывается ситуация, в которой одна половина собравшихся глубоко ненавидит другую. И эта ненависть взаимна.

Итак, если мы зеленые активисты и хотим приветствовать многообразие, жаждем быть совершенно всевключающими, значит ли это, что мы должны дать право равного голоса 60 расистам из нашей группы в 100 человек? Или 60 сексистам? Или каким-то нацистам, куклуксклановцам и оголтелым фашистам? Вы уже видите здесь фундаментальную проблему? Если под многообразием и всевключением мы понимаем просто количественный подсчет индивидуумов, а также равенство голосов, ценностей и равное включение всех, кто пришел на собрание, — не зная и не стремясь понять, жаждут ли они многообразия и всевключения или хотят отринуть их, — и если мы присваиваем равную ценность всем этим голосам, тогда быть большой беде. Мы даже не сможем проследить за мироцентрическими активистами, чтобы удостовериться, что они не регрессируют к той или иной форме этноцентрического фундаментализма (как произошло со слишком многими зелеными идеями за последние несколько десятилетий, например с усиливающей этноцентричность политикой идентичности). Если всякий раз, когда вы оперируете словами «многообразие» и «всевключение», вы имеете в виду «давайте убедимся, что мы включили сюда нацистов и куклуксклановцев»… что ж, тогда продолжайте делать все то, что вы уже делаете. Следите лишь за внешними проявлениями и полностью игнорируйте внутренние феномены, и тогда в мгновение ока мы окажемся в обществе, которое в полной мере ценит и включает расистов, сексистов и эгоцентричных и этноцентричных исключателей всех мастей.

Как оказывается, в условиях демократии мы делаем следующее: мы даем каждому организму один голос (если эта особь не совершала преступных действий). Я никоим образом не призываю перестать так делать (претворять в жизнь принципы «один человек — один голос» и «никто не выше закона»… и не ниже его). Однако я действительно выступаю за то, чтобы мы перестали полностью игнорировать внутренние реалии. По меньшей мере нам стоит учитывать эти внутренние сферы в наших образовательных системах и стремиться реально помогать индивидуумам расти, развиваться и эволюционировать от эгоцентризма к этноцентризму, далее к мироцентризму, а затем и к интегральным потенциалам. Не просто указывать на всю совокупность из 100 человек и считать их всех равными перед лицом закона и демократии, а помнить о том, что необходимо смотреть на происходящие в них внутренние процессы, когда мы решаем, чему в нашей культуре хотим аплодировать и что хотим воспевать. Если же мы просто возьмем 100 человек и скажем: «Давайте включим их всех, без оговорок», — мы на равных включаем и тех 60 граждан, которые категорически не желают включать других. В какой-то момент это нам жестко и сильно аукнется и серьезно подорвет наши глубочайшие чаяния и высшие идеалы.

В демократической системе это прямо приводит к тому, что государственный деятель и 4-й президент США Джеймс Мэдисон назвал тиранией большинства. Если 60 % населения находится на этноцентрическом уровне, демократическая страна с радостью голосует за Трампа. Гитлер на самом деле был избран демократическим путем.

Это также объясняет полнейший затор во всех устремлениях активистов, борющихся за социальную справедливость. Их официальная позиция — стремление к тотальному многообразию и полнейшему всевключению. Однако в своих протестных акциях они громогласно порицают любых открыто проявляющих себя расистов, сексистов и т. д. Их официальная позиция гласит, что не существует взглядов, которые лучше других: «то, что истинно для тебя, истинно для тебя, а для меня истинно то, что истинно для меня». Но очевидно, что сами они в это не верят, причем категорически. Ведь если они в это верят, с чего бы им так громко кричать на расистов и сексистов, имеющих, так сказать, свои истины, «истинные для них самих»?

Эти зеленые активисты так поступают, потому что у них все же есть иерархия ценностей. В лучших случаях это не иерархия доминирования, а подлинная иерархия роста, которая ставит мироцентрическое всевключение выше этноцентрического притеснения и исключения. И все же на официальном уровне они отрицают любые иерархии и любое «мерзкое ранжирование». Куда ни глянь, всюду они проявляют перформативное противоречие: делают и говорят именно то, что, по их утверждениям, вы не можете делать и обязаны не делать, а именно отрицают аперспективное безумие и придерживаются того, что, как они совершенно твердо верят, представляет собой более верное воззрение. Они не говорят: «То, что истинно для вас, истинно для вас, а для меня истинно то, что истинно для меня». Вместо этого они заявляют, причем довольно громогласно: «Нет, в данном случае то, что истинно для меня [мироцентрическое воззрение], уж лучше пусть будет истинным и для тебя , расист [этноцентрик], а не то огребешь проблем!» Однако нигде в своей системе убеждений зеленый не может обосновать эту позицию, поскольку официально допускаются только аперспективное безумие и идея отсутствия истины (иерархий, рангов, суждений). Ведь, дескать, если даже наука не более истинна, чем художественный вымысел, то у этих «высших ценностей» и вовсе нет ни малейшего шанса.