Г Герасимов - Прикладная философия

Но быть может самое интересное, что в этом конфликте отцов и детей есть третий участник трагедии и очень неслучайный, это жид. Он ссужает молодого барона деньгами и уговаривает отравить отца. Совершенно не подозревая этого, Пушкин в этом миниатюрном произведении показал суть целой эпохи, фазу распада русского Христианского этноса, крушение мировой империи, ее главных участников. Конечно конфликт отцов и детей есть продукт разрыва их культур и изменившейся политической и экономической ситуации, но жид, финансирующий заговор, подталкивающий к нему молодое поколение, очень существенный компонент, ускоряющий этнический процесс в фазе нравственного упадка. По произведению Пушкина молодой барон отказался от убийства отца. Но следующее поколение дворян уже будет презирать этих стариков, будет абсолютно безжалостно к ним, их традициям, их непонятному долгу. Они станут объектом насмешек, высмеиваемыми героями комедийных пьес. И история подтверждает это, следующее поколение Западно-Европейских потомков русских рыцарей, христовых воинов, вместе с жидами разрушили Великую (Монгольскую) русскую Христианскую мировую империю. Наверно они также презирали жидов, как и молодой барон, герой художественного произведения, но в плане развала империи их интересы совпали, и они выступили сообща.

Но на этом этническая история не закончилась. У разных осколков русского Христианского этноса была различная судьба. В Западной Европе аристократия со временем ассимилировала внутри "своих" национальных этносов, причем этот процесс ассимиляции происходил, как правило, далеко не безобидно. Часть из них еще больше выродилась, пришла к полному нравственному упадку и была сметена национальными буржуазно-демократическими революциями. В частности становится понятна одна из причин, почему во Франции революционеры с таким удовольствием гильотинировали аристократию. Образованная часть французского общества конца восемнадцатого века еще помнила, что это иностранные интервенты, прижившиеся здесь, предавшие и прежнюю родину и презирающие, грабящие свою новую. Часть осколков, оставшихся в прежней традиции, из-за технического отставания были уничтожены, поглощены более развитыми нациями. Их история была переписана завоевателями, заботящимися о стирании следов русской мировой империи. Значительная часть более отсталых кусков постепенно поглотилась Романовской Россией, где уничтожение памяти о том, что русские правили миром, а не были скотами, цивилизованными только династией Романовых, уничтожалось тщательнее и злее, чем во всем остальном мире. Испания и Венгрия, проиграв военное столкновение пошли на принятие условий сторонников Реформации, тем более, что их знать при этом получила тоже удлинение своей родовой истории и аристократические привилегии. Только один кусок мировой империи, Турция, сохранил до поры до времени традиции, культуру и память о прежних событиях, но будучи обреченным на техническое и научное отставание, свойственное жестким догматическим системам, оказавшись в условиях мировой изоляции и после длительной военной схватки, ее руководство тоже подписало капитуляцию перед Реформаторами. Мировая история оказалась переписанной.

Возникновение новых этносов

Крестовый поход в значительной мере определил культурно-нравственный и экономический рисунок Европы и всего будущего мира вплоть до настоящего времени. Во-первых, это Западная Европа, центр Реформации. Здесь в результате сложился самый свободный режим, способствующий быстрому развитию экономики. Практически полная свобода, т.е. низкая нравственность в смысле механизмов дележа общественного богатства. Сюда перекочевала большая часть жидов из Константинополя, неся инвестиции и стимулируя перемещение и развитие новых технологий. Здесь же возникли самые нейтральные варианты Христианства, меньше всего вмешивающиеся в частную жизнь людей, позволяющие все, что угодно за плату, и в принципе почти не затрагивающие внутренний мир человека. Здесь в результате всего этого развился и максимальный эгоизм, в свою очередь стимулирующий технический и экономический прогресс, при наименьшей духовности.

Второй культурно-нравственный регион, Православный мир, фактически весь оказался представленным Россией. Здесь в значительной степени сохранились традиции старого русского Христианства, но подвергшиеся очень мощному целенаправленному давлению Западной культуры. Поэтому, с одной стороны, здесь не было технического и культурного отставания от Запада в образованной среде, с другой стороны, беднейшие слои, оторванные от этой западной культуры, в значительной степени сохранили собственные традиции и культуру прежних времен, имеющую элементы архаичности и одновременно черты высокой нравственности. Поэтому народная традиция - жизнь сообща, сильная установка на общественные интересы, общественная дисциплина, как вариант, даже самопожертвование в общественных интересах. Высокая нравственность, низкий эгоизм. Аскетическое, дисциплинирующее Православие. Органическая неприязнь к власти и одновременно сильная подсознательная надежда на доброго царя, оставшаяся с прежних, доромановских, времен. Низкая предпринимательская активность, неумение работать самостоятельно. Широко распространенная безысходность.

Строго говоря, эти особенности русского народа, только отчасти происходят из глубокой древности. Так называемая соборность, жизнь сообща, крестьянская община, а потом колхоз, это не просто русская национальная традиция, на которую упирают славянофилы, а специально создаваемый государством инструмент для взимания сверхвысоких налогов, когда недоимки некоторых, а их всегда много из-за завышенных налогов, покрывают остальные члены общины. Эта форма уравниловки, как и ряд других, отработанных в русской истории, снижает заинтересованность людей в труде, делая его менее эффективным. Во-первых, работа на себя без особого интереса, спустя рукава, потому, что придут "большевики" и произведут продразверстку. Во-вторых, барщина, когда отбываешь повинность, а до результатов труда нет никакого дела. В-третьих, работа на "стройке коммунизма" или на казенном Петровском заводе. В-четвертых, коллективная ответственность для простых людей при выплате налогов, выполнении повинностей или в бою, и здесь же коллективная бюрократическая безответственность чиновников. Весь этот комплекс вариантов авральной, мобилизационной и одновременно централизованной бюрократической экономики тянется в Русской истории с Петровских времен, создавая своего рода нравственные и культурные русские традиции, указанные выше.