Джон Ролз - Теория справедливости

(1963), перепечатано в H. A. Beadau, ed., Ciui/ Disobedience (New York, Pegasus, 1969), pp. 72–89. Теория гражданского неповиновения пытается поместить концепцию такого рода в более широкие рамки. В некоторых последних публикациях гражданское неповиновение также определялось более широко. Например, Зинн —.

Howard Zinn. Disobedience and Democracy (New York, Random House, 1968), pp. 119f, — определяет его как

«намеренное, избирательное нарушение закона ради жизненно важной социальной цели». Я рассматриваю более ограниченное понятие. Я вовсе не хочу сказать, что лишь эта форма несогласия может быть оправдана в демократическом обществе.

20. Это и последующее уточнение взяты из работы М. Коуэна — Marshall Cohen «Civil Disobedience in a Constituonal Democracy», The Massachusets Review, vol. 10 (1969), pp. 224–226, 218–221 соответственно.

21. Более полное обсуждение этого вопроса см. в работе Ч. Фрида — Charles Fried «Moral Causation», Harvard Law Review, vol. 77 (1964), pp. 1268f. Приведенному ниже разъяснению понятия насильственного действия я обязан Дж. Лоеву (Gerald Loev).

22. Тот, кто дает более широкое определение гражданскому неповиновению, может не принять этого описания.

См., например, работу Зинна — Zinn. Disobedience and Democracy, pp. 27–31, 39, 119f. Более того, он отрицает то, что гражданское неповиновение должно быть ненасильственным. Конечно, человек не принимает наказание как право, т. е. как нечто такое, чего не заслуживает за неоправданное действие. Скорее, он готов принять правовые последствия во имя верности закону, а это другое дело. Простор для маневра в этом определении — в том, что оно допускает оспаривание обвинения в суде, если это окажется уместным. Но здесь наступает момент, за которым несогласие перестает быть гражданским неповиновением, как оно здесь определено.

23. См. работу Г. Торо — Henry David Thoreau «Civil Disobedience» (1848), перепечатанную в H. A. Bedau, ed., Ciri/ Disobedience, pp. 27–48. Для критического обсуждения см. замечания Бидо (Bedau), pp. 15–26.

24. Этими различениями я обязан Б. Дребену (Burton Drehen).

25. Обсуждение условий, в которых требуется некоторое честное устройство, см. в работе К. Байера — Kurt Baier. The Moral Point of View (Ithaca, N. Y., Cornell University Press, 1958), pp. 207–213; и Д. Лайонза — David Lyons. Forms and Limits of Utilitarianism (Oxford, The Clarendon Press, 1965), pp. 160–176. Лайонз приводит пример схемы честной ротации, и он также замечает, что (отвлекаясь от затрат по их организации) такие честные процедуры могут быть достаточно эффективными. См. pp. 169–171. Я принимаю выводы его изложения, включая его утверждение о том, что понятие честности не может быть объяснено путем уподобления (assimilating) его полезности (pp. 1760. Здесь также следует отметить более раннее обсуждение в работе Брода — С. D. Broad «On the Function of False Hypotheses in Ethics», International Journal of Ethics, vol. 26, (1916), esp. pp. 385–390.

26. Обсуждение этих обязательств см. в работе М. Вальцера — Michael Walzer. Obligations: Essays on Disobedience, War, and Citizenship (Cambridge, Harvard University Press, 1970), ch. III.

27. См. работу Дж. Брайерли — J. L. Brierly. The LAW of Nations (Oxford, The Clarendon Press,1963), esp. chs. IV–V. Эта работа содержит все, что нам здесь требуется.

28. Недавнее обсуждение см. в работе П. Рамзея — Paul Ramsey. War and Christian Conscience (Durham, N. С., The Duke University Press, 1961) а также в работе Р. Поттера — R. B. Potter. War and Moral Discourse (Richmond, Va., John Knox Press, 1969). Последняя работа содержит полезный библиографический очерк (pp.87-123).

29. Я обязан Р. Олбриттону (R. G. Albritton) за прояснение этого и других вопросов в этом параграфе.

30. Изложение доктрины такого рода в связи с ядерной войной см. в Nuclear Weapons and Christian Conscience, ed., Walter Stein (London, The Merlin Press,1965).

31. Я заимствую эту мысль v Вальцера — Walzer. Obligations, р. 127. 32. См. работу Дж. Франклина — J. Н. Franklin, ed. Constitutionalism and Ressance in the Sixteenth Century (New York, Pegasus, 1969), во введении pp. 11–15.

33. Общее обсуждение см. в работе Р. Дворкина — Ronald Dworkin «On Not Prostcuting Civil Disobedience», The New York Review of Books,June 6, 1968.

34. Изложение этой точки зрения см. в работе А.Бикеля — A.M.Bickel. The Least Dangerous Branch (New York, Bobbs-Merrill, 1962), tsp. chs. V and VI, которому я ею обязан.

В этой последней части я построю изложение следующим образом. Сначала я более детально представлю теорию блага, которая уже использовалась для характеристики первичных благ и интересов людей в исходном положении. Поскольку для последующей аргументации необходим более широкий подход, эта теория должна получить более твердое основание. Следующая глава посвящена в основном моральной психологии и проблемам приобретения чувства справедливости. После рассмотрения этих вопросов мы сможем обсуждать относительную стабильность справедливости как честности и доказать в последней главе, что в некотором смысле, который еще предстоит определить, справедливость и благо совпадают или конгруэнтны, по крайней мере, в условиях вполне упорядоченного общества. Наконец, я объясню, как теория справедливости устанавливает связь общественных ценностей с благом общества. Иногда общий ход мысли в этой части может показаться недостаточно ясным, а переход от одной темы к другой более неожиданным. Но при этом всегда следует помнить, что главная цель заключается в разрешении вопросов устойчивости и конгруэнтности, а также объяснении ценностей общества и блага справедливости.

До сих пор я очень мало сказал о понятии блага. Оно коротко упоминалось раньше, когда я предположил, что благо человека детерминировано тем, что для него наиболее рационально принять в качестве рационального жизненного плана при разумно благоприятных обстоятельствах (§ 15). Я все время исходил из предположения, что во вполне упорядоченном обществе концепция своего собственного блага у граждан согласуется с публично признанными принципами правильности и отводит должное место различным первичным благам.

Однако концепция блага использовалась только в этом довольно слабом смысле. Фактически же я буду различать две теории блага. Основание для этого заключается в том, что в справедливости как честности понятие правильности предшествует понятию блага. В противоположность телеологическим теориям нечто является благом, только если оно входит в образ жизни, согласующийся с уже наличными принципами правильности. Однако для установления этих принципов необходимо полагаться на некоторое представление о благе, поскольку нам требуются допущения относительно мотивов сторон в исходном положении. Поскольку эти допущения не должны подрывать приоритет понятия правильности, теория блага, используемая в аргументации в пользу принципов справедливости, ограничивается лишь самыми существенными моментами. Такое объяснение блага я буду называть слабой теорией: ее цель заключается лишь в обеспечении посылок о первичных благах, требуемых для формулировки принципов справедливости. Когда эта теория уже разработана и первичные блага включены в рассмотрение, мы можем использовать принципы справедливости в дальнейшем развитии того, что я буду называть полной теорией блага.