Дарон Аджемоглу - Узкий коридор

Лучшей иллюстрацией этого тезиса служат история и успех движения за гражданские права. Возможно, наиболее знаменитыми плодами этого движения стали Закон о гражданских правах 1964 года и Закон об избирательных правах 1965 года. Набирая силу и привлекая сторонников в 1950-х годах, движение за гражданские права разработало ряд стратегий по противодействию дискриминационной политике южных штатов, которым до тех пор удавалось поддерживать свою автономность от федерального Билля о правах. Поначалу федеральное правительство старалось сохранять нейтралитет и вмешивалось только в случаях серьезных нарушений общественного порядка. Затем движение за гражданские права усилило свою активность и вынудило федеральное правительство вмешаться. Одной из стратегий стали «свободные поездки» групп со смешанным расовым составом на автобусных маршрутах между штатами в нарушение южных законов о сегрегации. В мае 1961 года толпы атаковали «свободных ездоков» в различных частях Алабамы, и в результате беспорядков министерство юстиции США призвало вмешаться федеральный суд округа Монтгомери, столицы штата. Генеральный прокурор Роберт Кеннеди, брат президента, приказал 600 маршалам США отправиться в Монтгомери для защиты «свободных ездоков». И все же первым побуждением правительства Кеннеди было воздержаться от вмешательства и попытаться подорвать солидарность активистов за гражданские права. Одной из таких попыток был «Проект образования избирателей», призванный направить энергию активистов в менее разрушительное, по мнению Кеннеди, русло. Активисты это поняли и в 1963 году перешли к решительной борьбе с законами о сегрегации в Бирмингеме, штата Алабама, с целью вызвать такую реакцию, которая побудила бы федеральное правительство к более систематическому вмешательству. Как выразился активист Ральф Эбернэти,

к Бирмингему сегодня обращены взгляды всего мира. Бобби Кеннеди смотрит сюда, на Бирмингем, Конгресс Соединенных Штатов смотрит сюда, на Бирмингем. Министерство юстиции смотрит на Бирмингем. Готовы ли вы бросить вызов?.. Я готов отправиться в тюрьму, а вы?

Наиболее противоречивым эпизодом стал так называемый «Крестовый поход детей» 2 мая, когда были арестованы 600 детей, младшему из которых исполнилось только восемь лет. У президента Джона Кеннеди не оставалось иного выхода, кроме как заявить, что «события в Бирмингеме и других местах настолько усилили призывы к равенству, что ни один город, ни один штат или законодательный орган уже не может благоразумно игнорировать их». В следующем месяце он предложил проект, легший в основу Закона о гражданских правах 1964 года, который положил начало не только утверждению политической власти афроамериканцев, но и борьбе с нормами их социально-экономической дискриминации, преобладавшими в южных штатах, но не ограниченными только ими.

Движение за гражданские права на этом не остановилось. Следующим пунктом стал город Сельма в Алабаме. Начиная с января 1965 года активисты проводили продолжительную кампанию по привлечению внимания к нарушению основных прав чернокожих, особенно избирательных. 7 марта около 600 активистов направились маршем из Сельмы в Монтгомери. На них напали полицейские штата, в результате чего 17 активистов были госпитализированы и еще 50 получили ранения. К тому времени Джон Фицджеральд Кеннеди был убит, и президентом стал Линдон Джонсон, усиливший федеральное влияние на юге. Местный судья Фрэнк Джонсон заявил: «В законе четко определено право обращаться к правительству с выражением своего недовольства и требованием возмещения несправедливости в больших группах… и эти права могут осуществляться посредством проведения маршей, даже вдоль центральных общественных дорог».

Как демонстрации в Бирмингеме проложили дорогу к принятию Закона о гражданских правах, так и марш из Сельмы способствовал принятию Закона об избирательных правах 1965 года, упразднившего многие ограничения, особенно такие ухищрения, как установление требований к грамотности избирателей и имущественного ценза, целью которых было не допустить афроамериканцев к избирательному процессу. Через неделю после марша из Сельмы президент Джонсон произнес свою знаменитую речь «Мы преодолеем». Он начал так:

Сегодня я говорю о достоинстве человека и о судьбе Демократии… Иногда история и судьба сходятся в одно время в одном месте, образуя поворотный пункт в беспрестанных поисках человеком свободы. Так было в Лескингтоне и Конкорде… На прошлой неделе это произошло в Сельме, штат Алабама.

Джонсон сравнил движение за гражданские права с Войной за независимость США, которую вели «патриоты» в Массачусетсе. И он был прав; оба события стали реакцией общества на деспотизм. Речь Джонсона подтвердила тот факт, что обузданная природа американского Левиафана – не просто следствие некоей продуманной конституционной архитектуры; она в критической степени зависит от мобилизации общества и его растущей активности.

По мере изменения природы вызовов, американский Левиафан брал на себя больше ответственности, иногда на время освобождаясь от оков своей изначальной слабости. Как и в случае с движением за гражданские права, такое часто случалось в ответ на требования общества.

Поворотным пунктом, показательным для динамики эффекта Красной королевы, стала так называемая «эра прогрессивизма», когда федеральное государство шагнуло вперед в ответ на новые требования, но при этом социальные и институциональные изменения одновременно усилили контроль общества над государством. Экономические возможности и объединенный общенациональный рынок, созданные федеральным государством в XIX веке, и особенно после Гражданской войны, способствовали быстрой индустриализации и экономическому росту. Это был неравномерный процесс, часто приносящий выгоду только немногим компаниям, особенно знающим, как работает система. В результате тот период с 1870-х годов до начала XX столетия, который Марк Твен назвал «Позолоченным веком», стал эпохой возникновения огромных компаний, доминировавших в своих секторах экономики или даже во всей экономике и возглавляемых такими железнодорожными магнатами, как Корнелиус Вандербильт и Джей Гулд, промышленниками вроде Джона Д. Рокфеллера и Эндрю Карнеги и финансистами вроде Джона Пирпонта Моргана. Эти «бароны-грабители» не только занимались обширными инвестициями и экономической экспансией, но и сколотили беспрецедентные состояния, систематически злоупотребляя своей экономической и политической властью. Это был рост, но крайне неравномерный, что усугублялось тем фактом, что американские институты XIX века не были приспособлены для контроля над такими влиятельными и беспринципными людьми и их «трестами», как тогда назывались их компании. Американский Левиафан отреагировал на изменение экономических и политических обстоятельств, увеличив свою способность регулировать такие монополии, начав с Закона о торговле между штатами 1890 года, Закона Хэпберна 1906 года и Антитрестового закона Клейтона 1914 года. Три последовательных активных президента, Теодор Рузвельт, Уильям Г. Тафт и Вудро Вильсон, воспользовались этими законами для подавления власти монополий. Тафт не только преследовал тресты, но изменил ландшафт американской экономики, предложив в 1913 году Шестнадцатую поправку к Конституции США, вводившую федеральный подоходный налог.