Дарон Аджемоглу - Узкий коридор

Возможно, стоит подчеркнуть еще раз. «Вся коммуна и население», пришедшие на собрание, поставили над собой «постоянного государя». Но это еще не все, потому что речь шла не только о господине Обиццо, поскольку постановление продолжается: «Мы желаем, чтобы все вышеуказанное на постоянной основе относилось не только к господину Обиццо… но после его смерти мы желаем видеть его наследника губернатором, правителем и в целом государем города». Таким образом, это не была передача постоянных полномочий какому-то человеку на срок всей его жизни, это было учреждение наследственной системы правления; так создавалась династия при согласии «всей коммуны и населения» на «полном собрании всех жителей». Республиканская коммуна проголосовала за свое уничтожение.

Чтобы понять происшедшее в Ферраре и в большинстве остальных коммун Италии, нужно пройти немного назад во времени. Мы уже рассмотрели процесс зарождения коммун в раннем Средневековье, уходящий корнями к ломбардским и каролингским представительным институтам, и как они создали развитые системы республиканского правления, поддерживающие Обузданного Левиафана. Этому также способствовало и наследие Рима с его городской элитой, которую было легче контролировать обществу, также организованному в городской среде. Но после перехода власти к коммунам элиты не исчезли. Они часто сохраняли сельские поместья и связи с провинцией, что помогало им удерживать богатство и оказывать политическое влияние. Коммуны пытались с этим бороться и принимали законы, ограничивавшие феодальные отношения и делающие заявления, вроде следующего: «Ни один человек не должен становиться вассалом любого другого или присягать ему на верность». В Перудже этот процесс дошел до крайней степени, и любому, кто участвовал в такой клятве, даже записавшему ее нотариусу, грозила смертная казнь. Один из поводов для беспокойства заключался в том, что вассалов можно было легко вооружить и направить их для дестабилизации обстановки в коммунах, как это и происходило.

Согласно логике Красной королевы и перифразируя Уильяма Шекспира, можно сказать, что не случалось такого, «чтобы когда-либо струился мирно поток борьбы». Это верно и в отношении состязания между элитами и коммунами. Элиты не сдались безропотно перед возникшими коммунами. Они начали организовываться. По мере развития коммун элиты вступали между собой в особый тип союза, называемый консорциумом ( consorzeria ), члены которого приходили друг другу на помощь, особенно в борьбе против коммун. В одном соглашении 1196 года об образовании консорциума говорится: «Мы клянемся помогать друг другу без мошенничества и добросовестно… в наших башнях и обычных домах и клянемся, что никто из нас не выступит против других напрямую или посредством третьей стороны».

Примечательно упоминание башни. По всей Италии элиты начали возводить башни. Вскоре коммуны начали принимать законы, ограничивающие высоту этих башен, которые до сих пор определяют ландшафт современных Болоньи и Павии. (На фотографии во вкладке показаны некоторые из сохранившихся башен Болоньи.) По сути эти башни были оборонительными укреплениями. Путешественник Вениамин Тудельский в 1160-х годах наблюдал, что «каждый домовладелец пристраивает к своему дому башню, и во времена смуты они сражаются друг с другом с вершин этих башен». Нечто подобное он наблюдал и в Пизе. В 1194 году один гражданин Генуи оставил описание сражения в городе Пистое между двумя группами под названием «черные» и «белые».

Черные укрепили башню сыновей мессира Якопо и оттуда изрядно потрепали сыновей мессира Раньери. А белые укрепили дом мессера де Лаццари… Этот дом наносил много урона черным арбалетами и камнями, так что они не могли сражаться на улицах. Когда черные увидели, что против них выступили слуги внутри дома, Ванне Фуччи и некоторые из его товарищей подошли к нему, атаковали спереди, стреляя из арбалетов, и затем взяли дом, устроив поджог с одной стороны и войдя с другой. Находившиеся внутри принялись убегать, а нападавшие их преследовали, раня их и убивая, а также разграбляя дом.

Во многих коммунах с разрешением конфликтов что-то явно пошло не так. «Черные» и «белые» были консорциумами элит, и они постоянно враждовали между собой. Такой тип вражды между семействами итальянской элиты нашел литературное отражение в пьесе «Ромео и Джульетта» Уильяма Шекспира, где изображены соперничающие между собой семейства Капулетти и Монтекки. В Реджо же реальная вражда между семействами Да Сессо и Да Фольяно продолжалась пятьдесят лет и, по предположительным оценкам, унесла 2000 жизней. Однажды Да Фольяно осадили дом Да Сессо, которые, как утверждается, вместо того чтобы сдаваться, бросали жребий, определяя, кто кого съест. Очевидно, для них это была участь получше, чем сдаться!

Представители элиты не просто сражались друг с другом, они угрожали всему зданию республиканского правления. Многим коммунам не удалось отменить все привилегии элит и феодальные отношения. Даже в 1300 году во многих местах, включая Милан, Геную, Пизу, Мантую и Равенну, элиты все еще контролировали взимание таможенных пошлин с налогами и обладали правом чеканить монету и регулировать меры с весами. Некоторые, как семейство Висконти в Милане, активно пользовались этими правами. Собственность граждан в некоторых коммунах ограничивалась различными феодальными правами на землю, а договора заключались на основании феодальных законов и обычаев.

Граждане противостояли активности элит и ее привилегиям, мобилизуясь в виде пополо или пополанов (от слова popolo – «народ». В главе 5 мы вкратце упомянули исполнительную должность Капитана пополанов, заведующего организацией народа. Пополо – это контрмобилизация против элиты. В Бергамо каждый член пополо давал клятву:

Я буду делать все, что в моих силах, чтобы совет… и должности и награды коммуны Бергамо выбирались и присуждались в интересах общества, а не по рассуждению какой бы то ни было партии или партий…

Если какая бы то ни было партия или союз в городе Бергамо или любые собрания возьмутся за оружие и начнут сражение и если они вознамерятся выступить против чести и доброго имени подеста… или против коммуны или этой корпорации [пополо]… я клянусь защищать и поддерживать… подеста… и коммуну любым способом, на который способен.

Объединения пополанов – само по себе указание на то, что в коммунах что-то пошло не так. Обществу потребовалась организация для защиты коммун от элит. Но разве коммуны и их законные институты к тому времени не разобрались со сражающимися элитами? Почему народу пришлось взять контроль над ситуацией в свои собственные руки? В Болонье объединение пополанов оправдывало свое существование, утверждая, что так необходимо, чтобы «алчные волки и кроткие агнцы ступали равными шагами». Алчными волками были элиты, а обычные люди – агнцами. В разных городах организация народа строилась по-разному. В некоторых это были гильдии, в некоторых – объединения по территориальному признаку, и во многих существовали военные элементы. Они строились по модели коммуны, отсюда и ключевая роль «капитанов», первый из которых, по всей видимости, появляется в Парме в 1244 году. Они обеспечивали фиксированное представительство своих членов в советах коммун. В Виченце еще в 1222 году половина должностей коммуны предоставлялась представителям пополанов. В то же время они требовали ограничения представительства элит в этих должностях и даже требовали для себя больших законных прав. В Парме утверждалось, что «клятва любого члена пополо считается доказательством вины магната или влиятельного человека», тогда как в обратном направлении такое правило не действовало. В 1280-х годах во Флоренции и Болонье пополаны начали составлять списки элитных семейств и требовали, чтобы те выплачивали определенные суммы в качестве гарантии своего хорошего поведения в будущем.