Моше Левин - Советский век

Фактически партия не смогла дать четких ответов за короткое время на все эти вопросы. Что следовало сделать, чтобы заставить переключиться на НЭП, не теряя контроля над процессом? Улучшить работу партии и ее административного аппарата; осуществлять образовательную работу и одновременно исключать сомнительные элементы. Все это предполагало усиливающийся централизованный контроль и авторитаризм. Какими бы прекрасными ни были намерения, демократические цели оставались недостижимыми даже внутри партии, хотя старая партийная гвардия все еще надеялась сохранить демократический дух и образ действия в своих верхних эшелонах.

Члены старой гвардии оставались преданными дореволюционному духу. Для них членство в партии было не только удобным способом сделать карьеру. Они сжигали себя на службе партии в годы революции и Гражданской войны, и среди руин партия забыла их. Многие лидеры потеряли здоровье, доктора предупреждали их, что они не смогут продолжать действовать с такой же интенсивностью. В нескольких случаях правительство заставляло их уехать лечиться, часто в Германию или еще куда-нибудь за границу. Правда, многие тысячи членов партии, присоединившихся к ней за время войны, строго говоря, не принадлежали к старой гвардии, но все еще были людьми, готовыми заплатить высокую цену за дело. Для наиболее преданных членов партии власть не была главной заботой. Членство было обязательством, которое требовало личной жертвы - и ничего не давало взамен.

Все эти дебаты протекали во время радикального пересмотра Лениным своих идей, который продолжался, пока он мог думать, говорить и диктовать. В его драматическое последнее появление на XI съезде он обрушился на сторонников авторитарных методов - об этом мы еще не упоминали.

В те годы члены партии участвовали в многочисленных публичных встречах в клубах, которые открывались по всей Москве и не только. На них партийная политика свободно критиковалась, а то и полностью осуждалась. Некоторые консерваторы жаловались на такое «нелояльное поведение», обращаясь к Ленину, чтобы пресечь эти нарушения партийной дисциплины. Во время XI съезда один из нелюбимых консерваторами «недисциплинированных элементов» Давид Рязанов, о котором сам Ленин говорил как о любителе «играть в оппозицию», во время ленинского пассажа о характере обсуждений в дискуссионном клубе при Московском комитете партии обронил: «Не всякому слуху стоит верить!» [133]

Многословный ответ Ленина был недвусмысленным. Не ссылаясь на дискуссии в московском клубе, он, предложив много примеров фундаментальных дискуссий в партии, провозгласил, что в отсутствие свободных дебатов она не выживет.

Можно сделать главный вывод: большевизм был политической партией, которая предлагала своим членам право на выражение их мнений и участие в развитии политической линии, и Ленин старался сохранить все именно так. В своей речи тому же самому съезду он заявил, что партия должна освободить себя от административных задач и сконцентрироваться в первую очередь на политическом руководстве, оставив администрацию профессиональным бюрократам, силам «государственного капитализма» и кооперативным организациям.

Это были основные элементы последней версии ленинизма. Ситуация для Ленина выглядела тревожной. В своих последних заявлениях и работах он возражал против стиля и сути политики, принятой после его смерти, твердым и четким «нет!». И это нельзя стереть из исторической памяти.

Как мы знаем, программа Владимира Ленина, который осуществил радикальную революцию, но просил о смягчении теперь, когда власть была завоевана, не внедрялась. Возможность свободно реагировать на партийные проблемы, течения, которые в ней были, или угрозы, с которыми она сталкивалась, была прерогативой той политической формации, которая называла себя «большевизмом». До тех пор пока действовали различные органы партии и процесс принятия решения следовал правилам, ставившим условием разделение власти между ними, личной диктатуры не было ни в России, ни в партии. Диктатура была в руках партии, а не Ленина. Когда же она действительно попала в руки личности, большевистской партии вскоре настал конец.

Система однопартийная?

Многие из старых партийных кадров были все еще членами партии и продолжали считать себя ими. Но раньше или позже они обнаружили, что это не совсем так. Вскоре после смерти Ленина они перестали признавать партию и покинули ее, приспосабливаясь к новой линии или присоединившись к одному из оппозиционных течений (и в результате погибли). Мы знаем , что система была целостной. Но, как оказалось, именно эта целостность и стала ценой, которую системе пришлось заплатить за произошедшую с ней трансформацию, включавшую массовый террор против партии и изменения костяка системы, в которой стали доминировать классы, зависимые от государства.

Меньшевики (из-за границы) и внутренние партийные критики продолжали продвигать идею, что политическая монополия должна войти в конфликт с неизбежной социальной дифференциацией, происходившей внутри и вне партии. Далин предполагал сокращение ее рядов в более или менее короткий срок. Можно сказать, что кое-что из этого действительно произошло при сталинской абсолютной диктатуре. Но это не было «сокращением» из-за внутрипартийных разногласий. Описывать сталинские чистки в терминах внутрипартийных противоречий 1902-1903 гг. или начала советского периода не имеет смысла.

Политическая сцена полностью изменилась. Термины «партия», «большевик», «социалист» и даже «ленинец» все еще использовались, но были наполнены совершенно другим содержанием. Патологический характер высшего лидера и консолидация его автократической власти - феномен, не знакомый большевизму - теперь определял суть политического порядка. Быстрая индустриализация и движение населения в города создали массовые изменения, а рост дифференциации в обществе сопровождался возникновением новых социальных течений и интересов. Все это усложняло задачу правителей. Сталин видел постоянную угрозу в развитии и в естественной дифференциации, которая на самом деле была позитивным явлением. Все время своего долгого правления он вел войну, заключавшуюся в терроре против кадров и более широких слоев населения, - это было иррациональной сутью его политики, обостренной параноидальным измерением его личности.

XII съезд в марте 1923 г. может рассматриваться как последний, когда партия могла еще законно использовать свое революционное имя. Год 1924-й знаменует конец большевизма. Еще несколько лет одна за другой группы старых большевиков уходили в арьергард в попытках исправить ход событий. Но их политическая традиция и организация, коренившаяся в истории российской и европейской социал-демократии, были быстро отодвинуты в сторону массой новых членов и новых организационных структур, которые создали из большевистской партии совершенно другую. Процесс конверсии партии в аппарат (карьера, дисциплина, ранги, отмена всех политических прав) стал абсолютным скандалом для оппозиции 1924-1928 годов.