Моше Левин - Советский век

Наше пристальное внимание к изменению социального ландшафта - бюрократии, политике, экономике и законодательству, всему, что создавало этот ландшафт, то есть к тем аналитическим рамкам, которые дадут нам возможность отличить то, что, с одной стороны, было урбанизировано и модернизировано, и, с другой, было урбанизировано без реальной модернизации. Непростой вопрос выравнивания уровней дохода заслуживает серьезного исследования. Относительное равенство и снижение классовой дифференциации и барьеров среди широких слоев населения - один из незыблемых фактов, нежно вспоминаемый даже многими русскими эмигрантами в США, где экономическое неравенство составляет часть системной этики.

Миронов дает положительную оценку этому феномену, что противоречит его собственным идеям о современности, которую он определяет как приспособление к западной модели. Более того, это подводит его к тому, чтобы рассматривать уходящую старую русскую общинность , унаследованную из сельского прошлого, как знак «зрелости» страны. Но в чем тогда смысл равенства и добрососедства, оказывающих позитивное влияние на физическое и моральное здоровье российских граждан, если не в «несовременной» общинности? Разве ее отсутствие действительно на пользу современным обществам? Всеобщий феномен одиночества в размытой городской толпе является нездоровым продуктом социальной атомизации, которая может быть вылечена только «общинным духом».

Таким образом, если мы в основном остановимся на «механических изменениях» - например, на продолжающейся волне эмиграции, которая по праву называется комплексным феноменом, - важно помнить, что урбанизация дала новое содержание термину «мобильность». Это не означает простого изменения адреса, или места работы, или движения в пространстве. Современная урбанистическая среда, с которой мы имеем дело, включает в себя социальную, культурную, экономическую и психологическую мобильность, которая может быть лучше всего понята при сравнении с традиционным пространственным смыслом термина.

Сложность урбанизации и сила ее изменений состоит в запуске процесса появления множества идей, которые циркулируют по новым каналам коммуникаций и выливаются на население потоками информации, где первое место отдано изобретательности, образованию, интеллектуальной креативности и, кроме того, они порождают новые концепции существования и новые потребности в личной жизни людей.

Все это отстоит на световые годы от сельских ритмов традиционной России, где изменения происходили медленно, и социальный мир, зачастую в виде деревни, с легкостью их усваивал (все знали подробности соседской жизни). Возникало глубокое чувство близости социальной реальности, которое приводило к вере в капризы природы. Цепляние за традиции, ограниченная мобильность и низкие горизонты (часто в буквальном географическом смысле) - вот были их правила.

Без определенного уровня образования и переходных стадий эта сельская цивилизация не была готова к встрече с большими городами и городскими поселениями, важно было получение образования, приобретение профессиональных навыков или изменение профессии. На новоприбывшего горожанина высыпалось огромное количество мировоззрений, личностей, моды, информации и ценностей, приводящих его в смятение, они разрушали знакомые традиционные социальные декорации всех видов. Влияние отдельных идей наряду со стимулом вступить в новые и разнообразные отношения сообществ любого рода - социальных, политических, экономических и культурных - вступали в противоречия с традиционной социокультурной вселенной, преодолевая ее, иногда глупое, сопротивление.

Но не только крестьянский мир впадал в эти противоречия. Городское сообщество испытывало огромное давление государства, просто потому что оно представляло новое, абсолютно другое устройство для управления. Более того, это сообщество было еще очень юным, неопытным в способах самоконтроля и несло большой груз старых традиций. Таким образом, и сейчас это уже очевидно, урбанизацию нужно рассматривать как процесс, равносильный формированию нового сообщества.

Весь переходный период старый крестьянский и новый городской миры сосуществовали бок о бок, а традиции и старые умонастроения перемешивались с волнениями столиц и сложностью «наукоградов». Государство и его основные институты управляли одновременно «несколькими веками» и находились под идеологическим и политическим давлением смешанных групп. Комплекс взаимодействия культур и умонастроений, который на этом этапе отражался в сфере политики и государства, выражался в смешении религиозных и светских элементов, которые можно увидеть как в государственной символике, так в способе проявления силы, а также в реакции народа на проявление силы государства. Культ Сталина, взрыв народного горя после его смерти, принятие авторитарного государства и феномена в лице Никиты Хрущева - не только его манеры руководить и широкомасштабного протеста, который он вызвал у народа и интеллигенции, - все это показывало, что социальный и культурный ландшафт претерпевал большие изменения. Урбанизация развивалась, и городское сообщество становилось доминирующим образом жизни.

Какими бы ни были пережитки прошлых традиций и практик, урбанизация трансформируемого общества вынуждала правительство адаптироваться к этой новой сущности, поскольку в ином случае оно не могло бы управлять страной, которая остановилась бы в своем развитии. Иными словами, государство и правительство сами должны были стать мобильными, чтобы ответить на вопросы совсем другой исторической программы.

Изменения, которые мы уже обозначили, особенно касающиеся репрессий, были реакцией на задачи нового уровня сложности, которые новая реальность поставила перед государством. Старые методы насилия и мобилизации больше не подходили: требовались новые средства и новые, более продуманные стратегии. Зачастую проблемы проявлялись неожиданно, и способность их разрешения придавала гибкости в переговорах с населением.

Бюрократическая верхушка состояла из неофитов, которым пришлось контролировать урбанистический «лабиринт», а он, как правило, был независимым и непокорным. Урбанизация шла рука об руку с модернизацией, диктовала новые тенденции в социальном поведении и накоплении специфических «ресурсов», которые в основном и спасли политику государства. Эта огромная концентрация живой энергии не могла регулироваться теми методами и аппаратом, который был создан, для того чтобы управлять в основном сельским населением и относительно маленьким городским сектором. В этом конкретном случае «зов истории» заставил государство принять новую реальность и измениться, с тем чтобы возглавить активные силы урбанистического сообщества и сконцентрироваться на тех областях, в которых оно было компетентно.