Моше Левин - Советский век

Вот только несколько примеров. В экономике огромную роль играло производство труб и трубопроводов. Советская экономика продолжала выпускать больше металлических труб, чем усиленных бетонных (например, для водопроводов), хотя они были на 30-40 % дешевле, даже принимая в расчет те инвестиции, которые требовались при переходе к их производству. Их использование предполагало использовать на 80-90 % меньше металла, а их технический ресурс был в три раза больше. По плану 1966 г. предполагалось производство современных труб только малыми партиями, хотя существовала необходимость в 1 миллионе кубических метров.

Еще одним дорогостоящим отклонением были фабрики, на которых складировались запасы материалов (сырья и конечной продукции) в гораздо большем количестве, чем было запланировано. Все это хранилось в неприспособленных помещениях, иногда на открытом воздухе, то есть страдало от плохой погоды и разворовывалось. Предприятия отказывались продать излишки в случае необходимости, хотя у них было право так делать. Зато, если товары были мало востребованы, фабрики, зачастую пренебрегая правилами, использовали значительные ресурсы для выплаты зарплаты в виде сверхплановой продукции. Были предложены меры, чтобы заставить руководителей предприятий уменьшить загрузку складов до приемлемого уровня.

Другой проблемой стали растущие издержки обращения. Они составляли 5,31 % продажи в розницу в 1958 г. и 6,25 % в 1965-м. Более того, в тот же период сильно повысились цены в рабочих столовых, которые страдали из-за потери товаров во время транспортировки или хранения, низкокачественной упаковки и переплаты персоналу (а также из-за уплаты высоких штрафов).

Многие предприятия предлагали увеличение зарплаты, которая обгоняла производительность труда. В первой половине 1966 г. 11 % промышленных, коммерческих и транспортных предприятий действовали таким образом, увеличив превышение кредита по зарплате на 200 миллионов рублей.

Из-за незаконного увольнения рабочих правительство также терпело серьезные убытки. В 1965 г. в 60 % случаев суды требовали восстановления уволенного рабочего; выплачивая зарплату этим людям, они теряли 2 миллиона рублей ежегодно, в то время как чиновники, ответственные за подобное увольнение, не были наказаны.

Потери, отнесенные к нехватке ассортимента и растрате товаров в коммерческих организациях и продовольственной индустрии, оценивались в 300 миллионов рублей. Преступники отправлялись под суд, но процессы затягивались, и возмещение ущерба шло очень медленно. Многие предприятия не торопились подавать в суд на преступников.

Ситуация в коммерции повторялась в сфере науки и культуры, где возможности были недоиспользованы и было слишком много служащих. Более того, предприятия обычно долго мешкали с тем, чтобы подать заявку на патент технического изобретения. В отчете есть список продукции и оборудования, которые были разработаны давным-давно, но все еще не использовались. Повторю еще раз, потери были ошеломляющие.

В свою очередь Комитет государственного контроля исследовал большое количество промышленных предприятий и сделал свой вклад в литанию с жалобами. Особенно когда обнаружилось, что цена продукции, зафиксированная в плане, постоянно завышалась. Определение ее в текущем году не учитывало цен предыдущих лет, это отражалось в завышении заработной платы, некачественном управлении, перепроизводстве и плохом использовании производственных мощностей. Комитет не скупился на описание неэффективности и потерь, но мы должны отметить «претенциозность» его рекомендаций министерствам, которые «проглотили» ресурсы. Он просто «привлекал внимание министерств к необходимости планировать снижение цены производства более четко». Но какой стимул мог заставить их это сделать?

Как всегда, когда для решения проблемы назначается контролирующая или специальная комиссия, она представляет картину полного хаоса, где ничего не работает. Поэтому нужно пояснить, что многие предприятия работали хорошо: в ином случае экономика развалилась бы еще раньше. Но система достигла критического момента, когда «потери» могли привести к историческим аберрациям: структура, которая производила больше затрат, чем товаров.

Если страна продолжала идти, хоть и хромая, то только потому, что она обладала огромными ресурсами. Следовательно, возникает другой парадокс: очень богатая страна с очень низким уровнем потребления. В результате комиссия предложила всем учиться быть более экономными. На самом деле проблема не была только в потерях. Не менее удивителен тот факт, что система планирования сохранялась на протяжении всего времени, даже при обострении, неэффективности и потерях в процессе производства, которые по определению она должна была предотвратить.

На данный момент чистые экономические и технологические меры не дали такого эффекта. Некоторые эксперты считают, что резервы экономического роста могут быть найдены в дорогостоящем военном секторе, поскольку, согласно бюджету Госплана, 40 % всех новых машин, произведенных СССР, были предназначены для «специальных проектов». Было ли это неподходящим временем, чтобы помочь оживить гражданский сектор?

Это был еще один воздушный замок. В военно-промышленном комплексе технологический прогресс был заложен в потери, и никто не обращал внимания на цену. Непомерная секретность (и непомерная власть этого комплекса) усугубляла ситуацию, и какими бы ни были достижения (а их было много, но они оставались в «закрытых городах», которые много брали, ничего не давая взамен), не существовало способов передачи технологий в гражданскую промышленность.

С другой стороны, советская система «планирования», чьи показатели были почти исключительно количественными, не смогла создать продуманных взаимосвязей между этими показателями и системой стимулов; или баланса между основными социально-экономическими факторами, ведущими к научному и техническому прогрессу, и удовлетворением социальных потребностей, которые изменялись и росли. Советские плановики хорошо знали, что самые успешные западные экономики создали такие взаимосвязи, в большинстве случаев по крайней мере. Формула по опережению Запада существовала на бумаге в кабинетах Госплана - она была выработана в ранние годы режима и во время войны. Но это просто означало, что «болезнь» больше было невозможно выносить. С ростом и изменением экономики методы планирования стали препятствием: они не лечили и даже обостряли болезнь. Система планирования была в смятении, она загнивала вместе со всей политико-экономической статичной моделью.

Вот почему в том, что касалось Алексея Косыгина, задача была гораздо более сложной, чем просто увеличение сбережений каждого предприятия (промышленного, коммерческого и т. д.). Реальная задача была по силам разве что Гераклу.