Моше Левин - Советский век

Подобные события настораживали, поскольку показывали, что система могла прийти в негодность и утратить контроль над городом: советские чиновники и партийные секретари были высокомерными, не пользующимися доверием бюрократами, от которых не было никакого толка в критический момент. Часто у них не было ни местных корней, ни поддержки населения. Как бы то ни было, последующие волнения разного рода и разного масштаба требовали вмешательства войск.

До этого момента народное недовольство не воспринимали всерьез, но сейчас выяснилось, что оно требует пристального внимания. Были предприняты крутые меры, чтобы предотвратить повторение новочеркасских событий. КГБ не ожидал и не был готов к ним и остро переживал свою неудачу, и Центральный комитет решил усилить службу безопасности. Возможно, Хрущев имел основания сожалеть о своей политике в отношении КГБ и даже, в более широком плане, о своем антисталинизме.

Различные документы конца 1962 - начала 1963 г. позволяют проникнуть в святая святых КГБ, прислушаться к мыслям и постигнуть дела его руководителей. Новый глава этого ведомства Семичастный вернулся к старой жесткой и репрессивной линии в отношении врагов. И сотрудники комитета приветствовали такой подход, полагая, что он в полной мере отвечает традициям чекистов; фактически он вырос из идеологии консерваторов, которую Семичастный разделял в бытность комсомольским функционером. В июле 1962 г. в Центральный комитет поступил меморандум комиссии, состоявшей из семи чиновников высшего ранга (Шелепин, Семичастный, Ивашутин, Захаров, Тикунов, Руденко и Миронов, который курировал в партии руководство КГБ). В меморандуме содержался ряд предложений по усилению борьбы с антисоветской деятельностью и возможными массовыми беспорядками [77] 77 Amnesty International, Prisoners of Conscience in the USSR: Their Treatment and Conditions. London, 1975; Butler W. Soviet Law. PP. 7-8. .

В нем констатировалось, что нет нужды в новых решениях; существующих директив Центрального комитета и лично Хрущева достаточно для выполнения этих задач. Комиссия семи только хотела предложить некоторые дополнительные меры, относящиеся к деятельности центральных административных органов; проект исходил от главы КГБ и генерального прокурора. Кроме того, МВД Российской Федерации намеревалось создать резервные части в составе существующих Внутренних войск, которые в случае нужды будут использоваться для охраны общественных зданий, центров связи, радиостанций, банков и тюрем (при мятежах и беспорядках) и которые будут вооружены специальным оружием и системами связи. С этой целью МВД Российской Федерации представило проект в отдел Центрального комитета, курирующий положение в РСФСР.

Текст документа не должен был возбудить тревоги. Однако этого нельзя сказать о другом, написанном лично Семичастным и отправленным отдельно; он гораздо более «инициативен» - в нем содержалась информация о массовых беспорядках в различных частях страны, которые вызывают беспокойство. Но, вероятно, он имел целью также доказать особую значимость КГБ в складывающейся ситуации, так как приводимые в документе незначительные и малочисленные данные едва ли могли вызвать опасения в масштабах такой обширной страны, как СССР.

Президиум Центрального комитета одобрил проекты решений, которые Владимир Семичастный и Роман Руденко (генеральный прокурор) должны были осуществить в своих ведомствах. КГБ предписывалось завербовать дополнительно 400 агентов для региональных служб контрразведки. Отдельные части текста следовало довести до сведения партийных секретарей регионального и районного уровня. Но только ведущие члены Политбюро и руководители МВД и КГБ могли видеть текст целиком; местным чиновникам не сообщались параграфы 1 и 3, поскольку им нельзя было знать о дополнительной вербовке 400 агентов (они не всегда тесно сотрудничали с местным КГБ).

Текст сопровождается другим документом под грифом «совершенно секретно», содержащим проект приказа Семичастного своим сотрудникам с требованием «усилить борьбу КГБ против враждебных действий со стороны антисоветских элементов». Он начинается с характеристики периода между XX и XXII съездами партии (1956-1961 гг.). Согласно Семичастному, связи КГБ и народа за эти годы укрепились, что позволило улучшить разведывательные и оперативные действия. Конечно, «профилактические» меры (выражение, к которому мы еще вернемся) имели место, но многие подразделения КГБ ослабили бдительность, в то время как нельзя недооценивать факт, что в нашем обществе все еще существуют антисоветские элементы, которые под влиянием враждебной пропаганды из-за рубежа распространяют порочащие слухи о партии и эксплуатируют временные трудности, для того чтобы побудить советских граждан к протестным выступлениям. К их числу были отнесены: погромы административных зданий, уничтожение общественной собственности, нападения на представителей власти и другие эксцессы, инициаторами и исполнителями которых были, большей частью, преступники и хулиганы. Правда, и все типы противников режима также вышли из тени - например, бывшие коллаборационисты или члены неофициальных церквей и сектанты. Отбыв сроки приговора, все эти враждебные элементы, как указывал руководитель КГБ, двигаются в основном к югу и, возможно, именно они играли значительную роль в событиях в Новочеркасске.

Вывод Семичастного состоял в следующем: сложившееся положение требует как усиления борьбы с тайной деятельностью иностранных разведок, так и улучшения операций КГБ против внутреннего врага; для этого надо покончить с благодушием, царящим в некоторых отделениях ведомства, где руководящие и ответственные за оперативную работу сотрудники не приняли требуемых мер, включающих и репрессии.

Семичастный также упомянул и другие недочеты в работе КГБ. На предприятиях военно-промышленного комплекса, где существовали службы безопасности, никто из офицеров госбезопасности не занимался оперативной работой. Не было секретных агентов и надежных информаторов, что снижало возможность сбора данных, представляющих оперативный интерес, то же самое было отнесено и ко многим высшим учебным заведениям страны. Более того, подчеркивалось, что подразделения контрразведки перестали заниматься тем, что было их прямой обязанностью - слежкой за подозрительными личностями, после того как они отбыли срок своего приговора: иностранными агентами, членами националистических организаций, бывшими нацистами и коллаборационистами, членами неофициальных церквей и сектантами. Приводилась масса примеров того, что даже местожительство таких людей не было зарегистрировано, и это делало слежку просто невозможной; многие из них были потеряны из виду.