Александр Дугин - Тамплеры Пролетариата

Ничего подобного. По-прежнему в недрах заводов и фабрик копошатся сотни тысяч живых организмов, преображающих грубую материю в осмысленную форму. Как и раньше, в кишках земли бьются сквозь толщи косной инерциальной субстанции идеалисты с отбойными молотками, насилующие пассивный мертвенный комфорт каменистых пород. Черная кровь подземных вен бьет в лицо хирургам нефтяных скважин. Катают жгучую сталь квадратноплечие гиганты с кирпичными лицами.

Рабочий, Труженик, на самом деле, никуда не пропал. Он просто снова ушел в подполье. Преданный советским вырожденческим социализмом, задавленный удушающей петлей коварного капитала, чья доминация стала сегодня не только формальной и внешней, но абсолютной и внутренней, он угрюмо взирает на омерзительную реальность, жадно выстраиваемую вокруг проходимцами всех мастей, наций и классов. Превратившийся из раба у партчиновника в раба у "нового русского", Рабочий унижен и раздавлен, как раньше, больше , чем раньше. Загнанный в темное подземелье социума, отравленный электронными суррогатами эмоций и вездесущей псевдоэротикой, он бьется в узкой клетке, вращая энергией своей агонии страшную машину с компьютерным фасадом, которая без него рухнула бы, как сыпучая пирамидка.

Чистенький мир "новых хозяев" загоняет Титана в эмбриональное состояние, кидая ему огрызки. "Вот тебе пол-литра «Кремлевской», гегемон!"

Но неужели все мистические чаяния, связанные с освобождением Труда, позорно рухнули, разъеденные жирным червем советского эксперимента? Неужели потрясающие основы бытия подозрения о совпадении в Рабочем субъекта и объекта оказались лишь глупыми морализаторскими метафорами, прикрывавшими собой прозаическую волю к власти очередной банды жадных и властолюбивых чиновников?

Не может быть . Жалкий провал Совдепа и его поганых вождей, лишь пауза, синкопа в страшном пробуждении Титана. Рабочий класс еще не исполнил своей исторической миссии. Он еще не сказал своего последнего слова. Он еще не совершил своей Революции.

Сегодня эпоха паразитов. Старых, новых, своих и чужых. Людей, использующих и присваивающих то, что они не создали. Центристы продают радикалов, директора предприятий — своих подчиненных, властители государства — богатства великой страны, работники СМИ — совесть. В свалке — визг и пыхтение, выстрелы из-за угла и леденящая ложь.

С глубокого дна бытия угрюмо взирает на эту возню нынешний русский Рабочий. Угловатый и конкретный, хваткий, как механизм, и медлительный, как думающий. Он не верит и никогда не поверит социальной демагогии «розовых». Опять эти? Нет, достаточно. С «капиталистами» тоже счет будет короток. Лишь плотная, страстно-тоскливая сила нарождающегося национализма может затронуть этих основательных и небыстрых людей. Но когда заходит разговор о "царствующем доме", "восстановлении дворянских привилегий", хоругвях, казаках или "национальном предпринимательстве" и патриоты наталкиваются на угрюмое безразличие: «Ряженые». Каждое утро, рано, с восходом солнца (никто кроме этих людей уже давно не помнит о солнце) выползают они из клеток-квартир от толстых и глупых жен и сопливых «корытников», двигаясь мерным током в бетонные утробы Производства. Чтобы — с трудом и без вдохновения — упрямо, ритмично, безостановочно вести космическую битву с материей, такой неподатливой, сырой, шершавой, такой ядовитой . Мрачные рабочие знают — злой демон вещества захватил в плен тонкую и хрупкую Жизнь, Солнечную Деву. Это форма, похищенная грубым узурпатором материи. Спасти ее можно только подвигом, упорной страшной беспощадной войной против донного льда реальности.

Уже много веков и тысячелетий ведут Титаны борьбу против энтропии Вселенной. Рабочий класс. Рабочее братство. Рабочий Орден.

Проглотившие когда-то Диониса, по истечении долгих тысячелетий они сами пропитались его плотью. Поэтому они так любят священное опьянение воскресающего Иакха.

Где-то над ними, не ведая о подземной драме, наивные или бесчестные «аристократы», интеллигенты, торговцы цинично пользуются плодами кровавой битвы. Они не сталкиваются с Материей, освобожденные от нее добровольной жертвой Тамплиеров Пролетариата . Они пожирают и десакрализируют трофеи, добытые подземными витязями в страшной сечи с тьмой нижнего предела.

Но не долго продлится оцепенение. Рабочие собираются с умом и с духом. Мрази, беснующейся в современной русской политике, никто не гарантирует долговечности. Конечно, взгляды пролетария прикованы к Земле, его вечной сопернице, вечному врагу.

Но рано или поздно он посмотрит вверх и… нанесет свой последний удар. Ломом по мертвенно-матовой глазнице компьютера, по сверкающей витрине банка, по перекошенному лицу надзирателя.

Пролетарий проснется. Восстанет. Убьет. Его не сдержать ни полицией, ни подделками социалистических партий.

Его дело в истории не закончено. Демиург еще дышит. Мировая Душа еще плачет. Ее слезы рождают в черном сознании Созидателя гулкий рев. Это призыв. Это фабричный гудок. Это звучание Ангельских Труб.

Они — кузнецы Тартара — снова зиждят свою пролетарскую Революцию. Настоящую Революцию. Последнюю Революцию.

Cтатья написана в 1994 г., впервые опубликована в 1994 г. в газете «Лимонка»

Крестьянин — важнейшая фигура всей индоевропейской традиции. Культивация зерновых и особенно хлеба рассматривалась нашими предками как сакральное занятие, как особая космическая литургия. И не случайно именно хлеб стал земным веществом, избранным Спасителем для пресуществления в Его Святую Плоть. Также не случайно, сам Бог в евангельских текстах уподобляется сеятелю, т. е. крестьянину, священной фигуре человечества. Крестьянский труд был издавна назван «благородным». В священной цивилизации еще не существовало обособленной трудовой этики, и понятие «благородный» употреблялось отнюдь не в метафорическом смысле. Дело в том, что во время сакральных праздников у индоевропейцев сам Царь совершал ритуальную запашку земли. И в символическом смысле труд крестьянина можно было поэтому назвать "царским" в полном смысле этого слова.

Крестьянин дополнял своей литургической деятельностью полноту трехчленной иерархии древнеарийского общества. В нем жрецы боролись с тьмой духовной, с невежеством и неведеньем; воины и цари — с тьмой душевной, воплощенной физически во врагах и противниках; а крестьяне — с тьмой материальной, с силами земли, почвы. Эта тройственная тьма, с которой сражались древние арии, часто символизировалась Змеем . Змей был тройственным символом невежества (для жрецов), враждебности (для воинов) и дикой земли (для крестьян). Именно на этом основании пахота понималась как символическая битва со Змеем, а также как священный брак Неба, представителем которого был сам крестьянин и его плуг, с Землей. Отсюда древнейший эквивалент слова «пахать» — «орать», образованный от корня, означающего также «свет», "сияние" и т. д. По мере деградации традиционного общества, когда жреческое сословие постепенно утрачивало смысл вверенных ему учений и ритуалов, когда воины погрязали в страстях и прелести, только крестьяне-змееборцы сберегли в чистоте легенды и мифы, восходящие к той эпохе, когда индоевропейское общество переживало свой духовный расцвет. Поэтому и в России именно крестьянство сохранило верования и обычаи, предания и обряды старины, полные высшего смысла для того, кто понимает законы священного арийского космоса.