Александр Дугин - Тамплеры Пролетариата

Традиционное бытие крестьянина проходило не просто в самом центре природы, но в центре особой просветленной природы, пронизанной лучами Логоса. Деревенский житель никогда не был «примитивным» (или не очень добрым) «Дикарем», каким его воспринимала заносчивая барская культура последних веков царской Руси. То, что казалось, на первый взгляд, его архаичностью и невежеством, на самом деле было признаком глубокой укорененности в священных архетипах, проявлением высшего сверхразумного знания, которое некогда в золотом веке было осью коллективного бытия полноценной сакральной цивилизации. За нерациональностью крестьян скрывалась мудрость, за их ленью — созерцательность, за нерасторопностью в мирских делах — нестяжательная аскеза. Крестьянин жил не в мире скепсиса и критического остроумия, но в мире древних символов и знаков, в живом насыщенном пространстве, где Небо и Земля, Солнце и Луна, День и Ночь, Лето и Зима выступали как живые реальности напряженной космической драмы. Крестьянский быт был полон примет и поверий, особого священного ритма, и это придавало существованию высший литургический смысл.

Именно он, а не стиль жизни озападненного русского дворянства, нес в себе последние остатки древней солнечной цивилизации, Святой Руси. Крестьяне в России много веков находились в униженном состоянии.

Позор крепостничества, эксплуатация нарождающимся капитализмом, и наконец, второсортное положение в номинально пролетарском советском государстве — все это этапы долгого мученического пути русского крестьянства. Обираемые, угнетаемые, спаиваемые разнообразными сословиями — выходцами из городской культуры — крестьяне несли свой крест с безмерным смирением и покорностью, охраняя для какой-то высшей эсхатологической цели то священное арийское предание, которое составляло сущность его бытия. Ежегодная, суровая борьба за хлеб, за урожай была физическим аспектом космической литургии труда, повторявшейся снова и снова несмотря на все гонения, притеснения, пытки, муки.

Какой надеждой, каким упованием жили поколения русских крестьян?

Видимо, в тайне они знали, наученные веками созерцания смены сезонов — от зимы к весне — что когда-нибудь придет Реставрация, Возрождение, и вся великая солнечная Традиция светлых славян снова вспыхнет ярким купальским пламенем. Действительно, именно у крестьян (а отнюдь не у карикатурных дворян и тем более не у бывшей партноменклатуры) только и можно найти (даже сегодня) останки древнего знания, отголоски Традиции в ее живом, подлинном виде. И только отправляясь от этой третьей арийской касты, можно теоретически начать восстановление всей общественной иерархии подлинно русского общества.

Подобно тому, как в русских сказках Третий Сын, младший сын, Иван-дурак (а это эквивалент третьей крестьянской касты), часто становится спасителем и благодетелем остальных братьев, так и в деле воссоздания русской священной традиции следует обратиться в первую очередь именно к крестьянам, которые вплоть до сегодняшнего дня сохраняют в себе больше подлинно царских элементов, чем деградировавшие потомки некогда царствовавшего дома. Истинный Царь, Император великой русской земли должен быть подлинным пахарем, чтобы знать сырой и терпкий вкус животворящей славянской почвы. Пренебрежение духом и религией в советском социализме, атеизм и ненависть к истории — а именно это и было главной бедой русского большевизма и привело, в конце концов, к его гибели — воплотились в откровенной неприязни коммунистов к крестьянству. Крестьян большинство ортодоксальных марксистов однозначно считало реакционным классом (в этом они были правы). Отсутствие Православия и пренебрежение к крестьянам — самые негативные черты советского социализма. Новый русский социализм не должен ни в коем случае повторять этих фатальных заблуждений. Новый социализм должен быть подчеркнуто крестьянским и христианским, что не только исторически, но и этимологически очень близкие вещи.

С другой стороны, национальные движения должны встать на реалистические позиции и несколько умерить свой восторг перед царизмом. Нельзя в деле национального возрождения руководствоваться образцами вырождения некогда священного социального и духовного устройства. Уже за несколько веков до большевиков монархический режим в России был карикатурой, пародией — не в своих принципах и декларациях, но на практике, в конкретной действительности. Крестьянин, крестьянство, хлебопашество — мистические ориентиры Новой России. Не только материальные кормильцы, но тайные хранители древнейшего предания, в котором запечатлено глубинное знание об устройстве арийского космоса.

Поэтому и идеологически, и политически, и метафизически тип Русского Крестьянина должен стоять в центре революционных учений тех людей, которые искренне стремятся восстановить Традицию во всем ее объеме. Только так мы сможем победить Мирового Змея, Змея Запада — проломив его рептильный череп крестьянским плугом, как это сделал когда-то индийский Индра.

Cтатья написана в 1994 г., впервые опубликована в 1994 г. в газете «Лимонка»

Отчим моего близкого друга, яростный антисоветчик умер перед самым концом Совдепа, буквально накануне прихода Горби к власти. В своей последней агонии он с ужасом повторял: "Это (т. е. Совдеп) будет длиться вечно… Не кончится никогда… Никто не сможет ничего изменить…"

Буквально через несколько лет от той реальности, которую умирающий человек считал в полном смысле слова "вечной", — он родился, прожил и умер при ней, — не осталось и следа. Игорь Шафаревич в своей книге "Социализм как явление мировой культуры" приводит пример династии китайских узурпаторов, которые пришли к власти всего на несколько лет, но ввели свою эру и принялись переписывать историю таким образом, чтобы заранее оправдать свое будущее тысячелетнее владычество.

Многие вещи кажутся нам неколебимыми, абсолютными, вечными, каменно-неподвижными, но достаточно легкого дуновения ветерка и они исчезают, растворяются, рассеиваются, как призрак или туман. Психоанализ в этом случае говорит о «комплексах», т. е. самогипнозе личности, превращающем незначительную деталь и случайное переживание в непреодолимую психологическую преграду, делающую существование человека бесконечным кошмаром.

Сегодня нет больше брежневских химер, выдававших себя за стражей вечности: исчезли лозунги, парткомы, портреты, гэбэшники, ОВИРы. Причем все произошло быстро, мгновенно, молниеносно. Казавшееся вечным распалось в один миг, массивные троны и солидные карьеры оказались хрупкими, как рябь на воде.