ВП СССР - Разгерметизация

Заканчивается примечание словами:

«Историческое значе­ние VII апрельской конференции заключалось в том, что она приняла ленинскую программу перехода ко второму этапу революции в России, наметила план борьбы за пере­растание буржуазно-демократической революции в социа­листическую, выдвинула требование перехода всей власти к Советам. Под этим лозунгом большевики готовили массы к пролетарской революции».

Так “Апрельские тезисы” стали для большевиков утвер­жденной программой действий.

Меньшевистское крыло РСДРП к этому времени не было единым: меньшевики-оборонцы стояли за продолжение войны, которая по-прежнему носила империалистический характер, за что они получили впоследствии название мень­шевиков-импери­а­листов; были менышевики-межрайонцы, так называемые «центри­сты», идейно возглавляемые Л.Д.“Троц­ким” (ист. 87, стр. 201), возникшие еще до войны и коле­бавшиеся между большевистской и чисто меньшевистской точкой зрения по разным вопросам; и меньшевики-интерна­ционалисты, стоявшие за прекращение вой­ны, отколовшиеся от меньшевиков-империалистов.

Пуримский переворот был очередным поворотным рубе­жом в жизни РСДРП, своего рода «Юрьевым днем» [297], когда проис­ходило самое заурядное перемещение партийных масс от одних “вождей” к другим. “Вожди” выдвигали новый курс и ставили новые цели, а масса выбирала подходящее себе. ГЕНЕРАЛЬНАЯ политическая линия, выдвинутая Лениным в “Апрельских тезисах” и “пред­сказанная” “Троцким” в “Итогах и перспективах…” еще в 1906 г., была поддержана большевиками, “межрайонцами” и интернационалистами (не только РСДРП) в целом, хотя, безусловно, были отдель­ные, вполне естественные для политического поворота разно­гласия, даже между лидерами каждого из течений, о чём свидетельствует уже цитированное примечание 144 в 31 томе ПСС. Такое совпадение политического курса внутренне разли­чных по своему мировоззрению политических течений могло быть только временным: до очередного поворотного рубежа, каким явился Октябрьский переворот. Поэтому внутрипартийная борьба после Октября — закономерное явление.

“Троцкий” прибыл в Петроград 5 мая (григорианского календаря) из США через Канаду, где был арестован англичанами и освобожден по ходатайству П.Н.Милюкова, временного министра иностран­ных дел, вмешавшегося под давлением Петроградского Совета. По приезде “Троцкий” вошёл в состав руководства межрайонцев (межрегионалов [298]тех лет).

Как сообщает в биографическом очерке “Л.Д.Троцкий: политический портрет” (ист. 81.4) Н.А.Васецкий, 10 мая на Петроградской городской конференции Межрайонной организации РСДРП выступил В.И.Ленин с предложением принципов слияния большевиков и межрайонцев.

«Во-первых, «объединение желательно немедленно». Во-вто­рых, следует включить по одному представителю “меж­рай­онки” в редакцию “Правды”, которую планировалось превра­тить во всероссийскую популярную газету и ЦО (центральный орган: — наше пояснение при цитировании) будущей слившейся партии. В-третьих, включить двух межрай­онцев в комиссию по подготовке VI съезда партии. И наконец, обеспечить в “Правде” и других печатных органах свободную дис­куссию по спорным вопросам» (ист. 81.4, стр. 20, со ссылкой на “Ленинский сборник”, т. 4, стр. 302).

“Троцкий” на этой конференции отверг предложение о слиянии. Н.А.Васецкий приводит ленинскую запись слов “Троцкого”:

«Большевики разбольшевичились — и я назы­ваться большевиком не могу [299]… Признания большевизма тре­бовать от нас нельзя» (ист. 81.4, стр. 21).

Не хотел “Троцкий” и сохранения названия РСДРП (б). На наш взгляд, он полагал, что события развиваются в соответствии с “его” «теорией перманентной революции», вследствие чего большевизм должен признать правоту троцкизма перед объединением. [300]

Не следует думать, что сфера личных отношений ученых (оба “вождя” занимались научной деятельностью в области социологии) второстепенный фактор, никоим образом не сказывающийся на результатах процесса осознания объек­тивной истины. Это мнение ОСОБЕННО ошибочно, когда касается ОБЩЕСТВЕННЫХ НАУК [301], поскольку исследователь сам является частью объекта своих исследований. Его мировоззрение лепится всю его жизнь обществом, которое он пытается изучать, и для того, чтобы этот процесс был успешным, необходим своего рода «ненулевой сигнал»: мировосприятие социолога должно отличаться от господству­ющего мировосприятия общества — должно быть шире его, отставать от него во времени или опережать.

Это одна из причин, почему обществоведческие взгляды “реак­ци­о­­неров” и “радикалов”, отчасти обладающих мировос­при­ятием “вчерашнего” и “завтрашнего” дней, соответственно, — наиболее содержательны. Но неправильно думать, что истина лежит посередине между консерватизмом “реакционеров” и “ради­кализмом”. “Реакционеры” обычно лучше осознают достиже­ния общества в историческом развитии. Несовершенство же тех или иных сторон жизни общества затеняет в глазах “ради­калов” РЕАЛЬНЫЕ достижения общества, и эта слепота отсе­кает их от прошлого.

Ретроспективный анализ показывает, что “реакционная” критика “радикализма” всегда была предостерегающей и впоследст­вии подтверждалась историей. В силу непонимания прошлой истории у “радикалов” возникала склонность к ниспроверже­нию ос­нов общественного устройства национального (много­национа­ль­ного) общества, и они, впадая в экстремизм, стано­вились орудием антинациональных сил гораздо раньше, чем “реакци­онеры”.

Всегда в истории получалось так, что критика “радикала­ми” несовершенства настоящего общества только отчасти была справедлива, но критика “реакционерами” радикальных прожектов будущего общественного устройства была настоль­ко достоверной, что если “радикалы” приходили к власти, то они ВСЕГДА становились на путь ПОДЛОСТИ и скры­вали от общества писания их прежних “дореволюционных” критиков, дабы не расписываться в собственной политичес­кой слепоте, не говоря уже о том, чтобы не заткнуть рот несогласным с ними “подданным” после «револю­ци­он­ной перестройки» устройства общественной жизни.

Поэтому истина в общем-то включает в себя: отчасти слова “радикалов” — об общественных неустроенностях; и слова “реак­ци­онеров” — об общественных достижениях и критику радикальной отсебятины “реакционерами”. Посередине же, между “реакционерами” и “радикалами” лежит не истина, а “мнение” толпаря, не имеющего СВОИХ МНЕНИЙ и за слепое, безграничное доверие которого идет борьба между “реакционерами” и “радикалами”. Поэтому в толпо-“элитарном” обществе мировосприятие социолога должно быть мак­симально отличным от мировоззрения общества = толпы + “элиты”. Только тогда он увидит те общественные явления, что не осознаются другими. И таким образом уникальность мировоззрения социолога является фактором, дающим воз­можность сказать что-то неизвестное об обществе, но одновременно она же является и источником субъективизма, искажающего представление об объективном характере про­цессов в обществе.