ВП СССР - Разгерметизация

16 января 1923 г.

Для создания социализма, говорите вы, требуется цивили­зованность. Очень хорошо. Ну, а почему мы не могли сначала создать такие предпосылки у себя, как изгнание помещиков и изгнание российских капиталистов, (но лучше бы нейтрализация “каменщиков”: — наше уточнение при цитировании), а потом уже начать движение к соци­ализму? В каких книжках прочитали вы, что подобные видо­изменения обычного исторического порядка недопустимы или невозможны?

Помните, Наполеон писал: “On s'engage et puis... on voit”. В вольном русском переводе это значит: “Сначала надо ввя­заться в серьезный бой, а там уже видно будет”. Вот и мы ввязались сначала в октябре 1917 года в серьезный бой, а там уже увидали такие детали развития (с точки зрения мировой истории, это несомненно, детали), как Брестский мир или НЭП [311]и т.п. И в настоящее время уже нет сомнений, что в основ­ном мы одержали победу».

И дело вовсе не в том, что большевики взяли курс на уста­новление Советской власти, — есть пословица: собака лает — ветер носит. Дело в том, что “Апрельские тезисы” не повисли в воздухе,как повисла в воздухе антибольшевистская пропа­ганда меньшевиков и Временного правительства. Причина этого в том, что после пуримского переворота реализовался тот вариант, который был описан в “Двух тактиках…” как невозможный и был в них же отвергнут самимЛениным :

«Не проводить никакой положительной программы — зна­чит терпеть существование крепостнических порядков прог­нившего самодержавия. Терпеть такие порядки могло бы лишь правительство изменников делу революции, а не прави­тельство, являющееся органом народного восстания» (ист. 84, стр. 15).

А правительство, возникшее в пуриме 1917 г., было орга­ном ЭЛИТАРНОГО заговора, который подтолкнула к действию угроза восстания [312], и в силу своей “элитарности” оно боялось народного политического движения.

Кроме того, лидер Временного правительства “Керенский” был из масонов, а российское масонство было повязано с французским масон­ством масонской клятвой в том, что не выйдет из, войны, бросив союзников и заключив сепаратный мир с Германией.

Об этом пишет Нина Берберова в своей книге “Люди и ложи”. Л.Замойский (ист. 82, стр. 262 — 264) анализирует этот вопрос и называет имена Альбера Тома, Марселя Кашена, ставшего впоследствии коммунистом и, как утверждается, порвавшего с масонством; Зиновия Пешкова, брата Я.М.Свердлова, <���проклятого своим отцом, ортодоксальным иудеем>, усыновленного писателем А.М.Горьким (зачем взрослому человеку усыновлять другого взрослого человека???) и ставшего со временем генералом во Франции [313]. Все названные приезжали в Россию в период “власти” Временного правительства для удержания России в войне.

Кроме того, первая мировая война не была Отечественной в восприятии общества. Так война 1812 г. легла бременем на все классы населения империи. От наполеоновского нашествия пострадали и кресть­яне, и мещане, и купечество, и дворянство. Это настолько очевидно, что достаточно вспомнить разорение Москвы и Смоленска и их окрестностей. Доверие народа политике государства и командованию было. Крымская война и русско-турецкая война за освобождение Болгарии также не сопровож­далась сколь-нибудь серьёзным расколом общества по отно­шению к правительству и командованию армии. Однако уже в рус­ско-турецкую войну 1878 г. в обществе выделился довольно широкий социальный слой, который беззастенчиво наживался на войне. К 1914 г. в силу развития товарного производства (капитализма) на основе принципа «деньги не пахнут, а если пахнут — то приятно» этот слой расширился.

Когда 1 августа 1914 г. началась война, общество встретило её патриотическим подъемом, революционного взрыва не про­изошло. Но в ходе войны выяснилось, что производительно трудящиеся классы льют кровь и вкалывают; военных успехов нет, а есть саботаж ведения войны и нажива на военных поставках вер­хушки правящих классов. По мере роста цен и падения поку­пательной способности рубля недовольство государственным управлением, МИРЯЩИМСЯ с откровенной наживой на крови, охватывало всё более широкие слои населения. Общество, недовольное государственным управлением и командованием вооруженных сил, к февралю 1917 г. уже было фактически расколото не только по отношению к власти, но и по отноше­нию к продолжению войны, хотя разные его классы еще и не осознали того. С приходом к власти Временного прави­тельства процессы поляризации общества продолжали развиваться, так как оно не смогло взять под контроль экономи­ческую жизнь страны.

Предисловие к ист. 69, стр. XIV сообщает:

«Стоимость рубля непрерывно падала; если в марте месяце она равнялась 56,7 копейки, то в июле упала до 42,9 копейки. [314]Наряду с этим непре­рывно росли и цены на все товары. Уменьшалась валовая про­дукция промышленности. Если в марте — июне 1917 года еже­месячное производство чугуна в южной металлургической промышленности равнялось 11,9 млн. пудов, то в июле оно выражалось в цифре 10,9 млн. пудов. Одновременно с этим падало число рабочих, падала и производительность труда рабочих. Рост процента больных паровозов за 1917 г. выража­ется в следующих цифрах: в марте больных паровозов было 20,3 %, а в июле — 24,2 %. С 1 марта по 1 августа 1917 года было закрыто 568 предприятий и выброшено на улицу 104 тысячи рабочих.

Непосильное для страны бремя империалистической войны сказалось в расстройстве финансов и дезорганизации промыш­ленности».

Высокая инфляция вела к разорению многих предприятий. После же июльских событий в Петрограде капитал встал на путь удушения голодом народного движения и закрывал даже рентабельные предприятия.

Ни в одной стране правящий класс не сможет воодушевить народ на войну, если сам он не только избегает тягот войны, но и наживается на этой войне: на сверхприбылях, на инфля­ции и т.п., в то время, как жизнь народа день ото дня стано­вится тяжелее.

Участие России в первой мировой войне не отвечало её национальным интересам, и народ мог быть нейтральным к войне только до тех пор, пока видел, что правящие классы несут тяготы войны так же, как и он: основа доверия к власти в этом. Но когда все знают, что фронт истекает кровью, а вели­косветский Петербург и Москва веселятся в ресторанах и на балах, как и в мирное время, ведение войны становится невоз­можным. Экономика продолжала рассыпаться: народ зверел на власть и видел в ней врага внутреннего;в таких условиях ему было не до врага внешнего.

Временное правительство не вывело Россию из войны внешней в то время, как в ней уже тлела война внутренняя — гражданская [315]. Но никто другой, как ОНО САМО, под разговоры о “демо­кра­­тизации” армии начало её дезорганизовывать: Приказ № 1 Гучкова (военного и морского министра Временного правительства) вышел раньше, чем Приказ № 1 Совета. С этого момента началась потеря управления арми­ей и флотом структурным способом, основным способом управления вооруженными силами. Кроме того, Временное правительство тянуло и с решением других, давно назревших проблем: земельного вопроса, установления 8-часового рабо­чего дня, созывом учредительного собрания и т.п. [316]