Валентин Пруссаков - Так говорил Саддам

В 1941 году на волне антианглийских настроений к власти пришло правительство Рашида апь-Гайлани, занявшее открыто прогерманские позиции. На аэродромах в окрестностях Мосула и Багдада начали приземляться германские самолеты, дело шло к постоянному дислоцированию частей люфтваффе. Британия поспешила отбросить всякие разговоры о суверенитете и демократических ценностях. В мае 1941-го ее войска вторглись в Ирак со стороны Персидского залива и Иордании.

Сопротивление слабо подготовленной иракской армии продолжалась около месяца. Захваченные в плен офицеры были заключены в концентрационный лагерь, среди них оказался и Хейраллах Тульфах.

Спустя три месяца британские войска совместно с советскими оккупировали Иран и заставили Реза-шаха отречься от престола. Что бы ни рассказывали о зверствах нацистов в Европе подконтрольные оккупантам газеты, они не могли Умиротворить людей, собственными глазами видевших английские бомбардировщики над Багдадом, патрули в иностранной форме на фоне мечетей, слышавших фальшивые Речи иностранных ставленников в «парламенте», знавших, что за колючей проволокой томятся тысячи соотечественников.

Но в этой войне родилась первая современная арабская армия.

То, что имелось у арабов прежде — даже многочисленные египетские вооруженные силы, прошедшие боевое крещение в трех скоротечных войнах с Израилем и в одной затяжной кампании в Йемене, — не может идти в сравнение с той военной машиной, которая была создана и отлажена Саддамом в ходе восьмилетней войны с Ираном. В 1973 году, когда иракский экспедиционный корпус был переброшен на сирийско-израильский фронт, эта сила принималась в расчет при рассмотрении баланса сил на Ближнем Востоке, более того, 20 тысяч солдат, прибывших на подмогу Сирии, существенно изменили ход событий на этом театре войны. А к моменту окончания боевых действий на ирано-иракском фронте у Саддама была миллионная армия, прошедшая школу, сравнимую со школой европейских армий в Первой и Второй мировой войне!

Понять суть происшедшего можно только через сопоставление с недавней реальностью. Полковник Т. Лоуренс, прославившийся как вдохновитель арабского восстания против турок в 1916–1918 гг., оставил в своих мемуарах выразительные картины «боевых операций» верблюжьей кавалерии арабов, разбегавшейся при звуках орудийных выстрелов и превращавшейся в орду грабителей, едва ей удавалось овладеть вражескими позициями. Двумя десятилетиями позже англичане с легкостью необыкновенной разгромили иракскую армию и свергли правительство Гайлани. То же повторялось и в 40-х, и в 60-х годах, когда вооруженные и обученные Западом израильские войска сметали численно превосходящие дивизии арабов. Отсутствие традиций и опыта борьбы с применением современных видов оружия не позволяло арабским армиям приблизиться к уровню вооруженных сил тех стран, которые прошли школу великих войн. Но к 1991 году на арабском Востоке появилась армия, которая могла стать не только серьезной угрозой западным интересам в регионе, но и явиться инструментом реального воссоздания халифата.

Армия, превратившаяся в ходе долгой войны с Ираном в Великую Армию, всегда была главным действующим лицом в иракской политике. Само возникновение нового государства на карте мира было связано с выдвижением на роль фаворитов Англии таких лиц, как Фейсал, сын шерифа (правителя) Мекки, и кадровый офицер Нури Саид, сначала служивший в турецкой армии, а затем перешедший под английские знамена и воевавший бок о бок с полковником Лоуренсом в Аравии и Заиорданье. Созданная ими иракская армия оказалась, впрочем, не столько инструментом британских интересов, сколько питомником арабского национализма. Разжигая этот самый национализм во время Первой мировой войны, Великобритания сумела нейтрализовать панисламистские призывы из Стамбула. Но после крушения Османской империи арабы осознали, что старый колониальный хищник использовал их в своих интересах и вовсе не собирается удовлетворить их вековые чаяния. (Кстати сказать, это прекрасно понял Лоуренс, раздувавший пламя «арабского восстания» в 1916–1918 гг., — до конца жизни его снедал стыд за свою вероломную родину, и он даже сменил фамилию, чтобы не служить живым олицетворением имперского коварства.)

Именно в военной среде вызрели те настроения, которые вынесли к власти Рашида аль-Гайлани. Именно армейские генералы решили судьбу монархии и Нури Саида в 1958 году. Партия БААС вела свою пропагандистскую работу прежде всего среди военнослужащих — об этом красноречиво свидетельствуют фотоснимки, относящиеся ко времени правления генерала-диктатора Касема (1958–1963), которые можно увидеть в багдадском музее истории партии. В решетчатых загонах посреди зала суда стоят шеренгами участники нескольких военных заговоров против Касема — все они были членами или сторонниками БААС.

Когда Касем был свергнут, баасистский генерал Бакр стал премьером, но через полгода президент Абдель Салям Ареф отстранил его и его однопартийцев от власти. Прошло еще пять лет, пока БААС, наконец, не захватила власть в результате дворцового переворота, организованного тем же Бакром и близкими ему людьми в погонах.

К моменту установления баасистского режима 17 июля 1968 года численность иракской армии составляла около 70 тысяч человек, больше половины из них были сосредоточены на Севере страны (20 тысяч), где велись боевые действия против курдов, на территории Сирии (6 тысяч) и Иордании (12 тысяч), где объединенные арабские армии противостояли Израилю. Но экономические возможности Ирака были на пределе. Все изменила арабо-израильская война 1973 года.

Октябрьская кампания 1973 года стала тем рубежом, от которого нужно вести отсчет новейшей истории арабов, ибо именно в ходе нее эта нация впервые за много столетий предстала перед миром как единая сила, способная повлиять на ход истории. Нефтяной бойкот против США и Голландии, наиболее последовательных союзников Израиля, вызвал экономический и политический кризис глобального масштаба. Но сегодня как-то подзабылось, что эти события стали возможны благодаря своеобразной репетиции, за год до общеарабского бойкота проведенной Ираком при поддержке Советского Союза.

Баасисты, постоянно полемизировавшие с Насером, тем не менее во многих своих действиях копировали его политическую стратегию. Суэцкий кризис сделал египетского лидера главным олицетворением идеи арабского возрождения и единства. Иракские революционеры решили повторить суэцкую эпопею. Если Насер объявил о национализации крупнейшей западной компании, контролировавшей Суэцкий канал, то багдадские лидеры нанесли удар по интересам крупнейшей нефтяной монополии — «Ирак петролеум компани». Правда, при этом они обезопасили себя тем, что заблаговременно (8 апреля 1972 года) подписали Договор о дружбе и сотрудничестве с Советским Союзом. Объявив 1 июня того же года о национализации ИПК, баасистское руководство смогло выстоять под мощным давлением Запада: военного вторжения не последовало.