Рон Пол - Манифест: Революция

Я многократно предупреждал консерваторов, которые хотят дать больше власти федеральному правительству в целом или исполнительной власти в частности, что эти полномочия затем достанутся следующему, кто займет пост, и это может оказаться не тот, кто нам нравится. Я сейчас предупреждаю об этом и либералов: как бы соблазнительно не выглядела перспектива увеличить власть федерального правительства, поймите, что тем самым вы открываете ящик Пандоры. Однажды потеряв уважение к Конституции и превратно истолковав ее для того чтобы пробить какую-нибудь любимую государственную программу, мы не вправе затем удивляться, когда окажется что наши политические оппоненты, придя к власти, имеют свои мысли о том, как им интерпретировать Конституцию.

Конечно, я не утверждаю, что Конституция США совершенна и вряд ли многие станут против этого возражать. Однако наша Конституция все равно очень хороша, и она определяет и ограничивает полномочия власти. Как только мы заведем привычку игнорировать ее – или, что то же самое – вольно трактовать ее ключевые фразы так, что федеральное правительство сможет делать все что хочет, мы подвергнем себя опасности. Мы придем к ситуации, в которой находимся сегодня, и которая мало кому в Америке нравится.

Я не верю, что большинство американцев хочет дальше идти этим путем: бесконечные необъявленные войны, все больше полицейского государства и игнорирование Конституции. Но это не предопределено. Мы не обязаны жить в такой Америке. Еще не поздно объединиться вокруг идей Конституции, диктатуры закона и нашей традиционной республики.

Экономическая свобода базируется на простом моральном правиле: каждый имеет право на свою жизнь и собственность и никто не имеет права лишать кого-либо этих вещей.

До определенной степени все принимают этот принцип. К примеру, если человек ворвется с оружием в дом своего соседа и, держа того на прицеле, заберет у него все деньги, его немедленно арестуют как вора, невзирая на то, какими бы бескорыстными и благородными целями он при этом ни руководствовался.

Но по каким-то причинам считается морально приемлемым, когда аналогично поступает правительство. Мы позволяем правительству действовать в соответствии с его собственными моральными правилами. Фредерик Бастиа, один из величайших политических и экономических писателей всех времен, называл это “легальным ограблением”.

Он описал три подхода к такому ограблению:

1. Немногие грабят многих.

2. Все грабят всех.

3. Никто не грабит никого.

На данный момент у нас присутствует ситуация за номером два: каждый ищет возможности использовать правительство для того, чтобы обогатиться за счет соседа. Именно поэтому Бастиа называл государство “великой фантазией, с помощью которой каждый старается жить за чужой счет”.

Вот вам радикальная идея: а что если мы будем стремиться к варианту номер три и обязуемся не обворовывать друг друга? Что если мы решим, что людям будет лучше и человечнее непосредственно взаимодействовать между собой? Что если мы перестанем делать то, что мы считаем морально недопустимым для индивидов, но полагаем вполне нормальным для государства из-за одного лишь упоминания фразы “государственная политика”?

Под легальным ограблением Бастиа имел в виду любое использование правительства для обогащения одной группы людей за счет другой притом, что такие действия считались бы незаконными, если бы на месте правительства были индивиды. Он не говорил только о программах, призванных помочь бедным. Бастиа был достаточно язвительным наблюдателем человеческой натуры, чтобы осознать, что люди всех классов всегда будут рады использовать государственный механизм, если с его помощью они смогут получить доходы вместо того, чтобы зарабатывать их честно.

Богатые более чем рады урвать себе долю добычи – к примеру, в виде субсидированных низких процентных ставок по займам (как в случае с Импортно-Экспортным банком), государственной поддержке в случаях, когда дела с их рискованными инвестициями идут плохо, схемах регулирования, которые удушают их более мелких конкурентов или затрудняют вход на рынок новых игроков. Конечно же, лидеры отрасли представят такое регулирование как преследующее общественные цели, а медиа, всегда склонные трактовать регулирование положительно, сделают все, чтобы американцы на это купились.

Простая идея, что правительство должно оставаться в стороне от ведения бизнеса и оставить дела индивидов в покое, имела огромную моральную притягательность на протяжении всей истории США. Американский поэт Уолт Уитмен предупреждал, что “не должен человек обогащаться за счет соседа. ... Пока политики в своем скудоумии, умащивают благовониями и окуривают фимиамом свои изощренные законы, одного этого простого правила ... достаточно для того, чтобы дать отправную точку для всего, что необходимо правительству; чтобы не издавать законов кроме тех, что полезны для предотвращения посягательств человека на права других людей”.

Подобным образом Уильям Леггетт, известный публицист начала XIX века, верил, что сфера влияния правительства должна быть ограничена до “разработки общих законов, однозначных и универсальных в своем применении”, для единственной цели - защиты людей и их собственности.

Правительства не имеют права вмешиваться в ведение дел индивидами, как предписывают им общие законы, не имеет права предлагать стимулы и даровать привилегии отдельно взятому классу, отрасли или группам людей – поскольку все отрасли и все люди одинаково важны для общего благосостояния и имеют равные права на защиту своих интересов.

Как только правительство полагает возможным выборочно ущемлять или поощрять различные классы в обществе, оно, в результате, становится повелителем их благосостояния и узурпирует права, которые ни один разумный человек добровольно не отдал бы своим правителям. Затем правительство становится основным регулятором доходов каждой отрасли промышленности, и отделяет благосостояние человека от результатов его собственных усилий, вместо этого давая лишь зависимость от собственных капризов. Правительство не имеет права вмешиваться в дела частного производства ни на миллиметр дальше защиты прав человека и собственности.

Используя свою власть вмешиваться в частные интересы и индивидуальные занятия граждан, правительство может для собственного удовольствия обогащать один класс и обеднять другой; может в один день потворствовать исключительно фермерам, на следующий день механикам, а на третий – промышленникам. Все они станут простыми марионетками изменчивого закона, вместо того чтобы быть независимыми гражданами, рассчитывающими на свои силы в достижении своего благополучия. Правительство в этом случае присваивает функции, которые могут принадлежать только всесильному Провидению, и претендует на роль всеобщего мерила добра и зла.