Сергей Волков - Почему РФ - не Россия

всего боялся появления агрессивного антикоммунистического большинства в Думе» и

радовался, что «Единство» пошло на союз с КПРФ, который имеет все шансы

перерасти в долгосрочное партнерство», а человек (из бывших

леваков-диссидентов), возглавивший при Путине основной пропагандистский центр,

тогда же заявил, что «правый (!) лидер не должен быть антикоммунистом», а «канал

связи с массами, разделяющими идеи либерализма, не может быть создан на

антикоммунистической базе».

Развернулась целая кампания по защите коммунистической идеи, которая «сама по

себе очень благородная», в ходе которой на разные лады повторялось, что «в том

виде, как она была сформулирована Марксом — это одна из самых светлых идей об

отмирании государства», «Россия стала родиной величайшей попытки создать

справедливое общество, воплотить царство Божие на земле» и т.д. Протестовали,

естественно, и против очернения «идеалиста» Ленина и «любых попыток выносить

однозначные, прямолинейные приговоры». Типичными были призывы «не списывать

социализм только потому, что его кто-то неправильно строил». В своих лозунгах

типа «мы не должны зачеркнуть разом весь советский период и сказать — все это

было ужасно», «огульное осуждение советского прошлого несправедливо» властители

дум от демократии совершенно сходились с таковыми от национал-большевизма,

только сохранять от осуждения предполагалось противоположные периоды и черты

режима.

Представление о том, что коммунизм совсем не так страшен, и во всяком случае

лучше любой авторитарной диктатуры (хотя бы и «демократической»), а тем более

национальной и вообще патриотической в политической сфере вылились в линию на

союз с коммунистами сначала против угрозы «державничества» в лице усилившейся

ЛДПР и искусственно преувеличенной опасности «национал-патриотизма», затем

против Ельцина, а потом и против Путина. Причем если в 1993 г. Гайдар призывал к

объединению с коммунистами (которые «должны вспомнить о своей интернациональной

сущности»), против победившего на выборах Жириновского, то через два года даже и

самого Гайдара более правильные товарищи из того же стана стали упрекать в

недостаточно хорошем отношении к коммунистам, а ещё через год, перед выборами

1996 г. в том же упрекали даже Явлинского, хотя «Яблоко» как раз наиболее полно

воплощало позиции этой среды. От Ельцина же ещё в 1994 г. её идеологи требовали

уйти в отставку, воображая, что «идея демократической альтернативы нынешней

власти, уже давно витавшая в воздухе, вырвалась из кабинетов политиков и

овладела массами».

В наиболее полной мере подход «коммунисты лучше Ельцина» проявился перед

выборами 1996 г. Тогда газеты этого направления были полны высказываниями такого

рода и осуждениями «стратегии нагнетания антикоммунистической истерии». «Кто

спорит, приход к власти коммунистов раньше или позже положит конец куцей нашей

свободе печати. Но это ещё не повод требовать голосовать за антикоммунистов».

«Мерить возможное зло от Зюганова аршином сталинского террора, захлебываясь в

антикоммунистической истерике, глупо». «Замена Ельцина Зюгановым вовсе не будет

означать кардинального перелома в московской политике». «Единственно хорошим

исходом является не «все, что угодно, кроме коммунистов!». «Я не считал бы

замену в Кремле Ельцина на Зюганова катастрофичной и непоправимой». Особенно

убедительно суть этой позиции была изложена в одной из статей 1997 г., когда

пошли было слухи о готовящемся референдуме по захоронению Ленина: «Поражение

ленинцев вовсе не будет означать торжество демократов, ибо всплеск

антикоммунистических настроений, наложившись на растущее разочарование в

демократии, даст новые силы правым — авторитарно-националистическим и

неофашистским силам. Новый приступ ленинофобии у правящих реформаторов может

стать сигналом к мощной кампании по ликвидации советских идеологических

реликвий». Явлинский упрекался в том, что упустил возможность союза с КПРФ в

1993–1994 г., в результате чего «могла появиться способная прийти к власти левая

сила, которая была бы истинным гарантом демократии и стабильности».

На новом этапе та же линия продолжилась и даже приобрела ещё большую

актуальность с приходом к власти Путина. Виднейший идеолог этого направления

летом 2000 г. писал: «Я не верю, что победа КПРФ привела бы к ликвидации

демократических завоеваний. Наоборот, она окончательно закрепила бы эти

завоевания и сделала бы невозможным никакую новую «путинщину». Надо принять

перспективу победы КПРФ, с которой должен смириться любой человек, если ему

дороги демократические свободы». А вскоре редакция «Общей газеты» (основного

органа этого направления) направила Зюганову письмо, в котором говорилось: «Мы

убеждены, что нагнетаемый страх перед КПРФ и угрозой «реставрации коммунизма»

сыграл роковую роль для российской демократии, способствовав созданию и

укреплению авторитарного режима, приобретающего сейчас все более жесткие и

опасные формы. Сейчас и перед коммунистами, и перед демократами встала угроза

окончательной консолидации авторитарного режима, в котором не будет места ни

тем, ни другим». Этот подход оставался генеральной линией «демократической

оппозиции» и все последующие годы. Ходорковский, финансировавший КПРФ и

потерпевший от путинского режима, и из узилища продолжал призывать к союзу с

коммунистами против Путина.

Примечательно, что линия на союз с коммунистами проводилась даже несмотря на то,

что сама КПРФ жестко критиковалась этой средой за отход от «истинного

ленинизма», «националистический уклон», забвение интернационализма («Хочется

спросить г-на Зюганова, зачем компартия рвет с братством трудящихся всех стран,

с Марксом и Лениным?»). То есть даже такие «испорченные» коммунисты все равно

почитались меньшим злом, чем власть, обнаружившая даже минимальный

«государственнический» инстинкт. Эти упреки демократов компартии с позиций

«святее папы», пожалуй, наиболее наглядно демонстрировали общность их базовой

идеологии. Только коммунисты оказались способны кое-чему учиться на уроках

истории и прекрасно отдавали себе отчет в том, что только мимикрия под

патриотизм держит их на плаву. А демократические «двоечники» все вели разговоры

о «левой перспективе», надеясь соблазнить коммунистов социал-демократией.

Естественно, что к проблеме практического сохранения советского наследия эти

круги подходили с тех же позиций, что и КПРФ, но, пожалуй, играли в этом деле