Михаил Докучаев - История помнит

Вышинский. Близко от какой границы?

Ходжаев. С Афганистаном. Там есть английский представитель.

В таком плане Бухарин вел беседы и с Икрамовым. Бухарин говорил, что в таких республиках, как Среднеазиатские, невозможно построить социализм, и им придется обязательно пройти стадию нормального развития капитализма, “Иными словами, — признал Икрамов, — он предлагал реставрацию капитализма в Узбекистане. чЯ с ним согласился, так как он меня завербовал. “Будешь действовать с нами?” “Буду”.

И я открылся ему в том, что я руководитель такой же контрреволюционной организации ... Мы договорились, что вместе будем действовать ...

Бухарин тогда спросил: “Какова ваша тактика?” Я сказал: накопление сил и контрреволюционный переворот. Конечная цель — отторжение Узбекистана от Советского Союза. Он сказал: ваши средства мелочны ... Надо действовать ... и поставил перед нами ряд задач: вредительство, кулацкое восстание, создание повстанческой организации, террор” (СО. С.311).

На вопросы Вышинского в связи с установками на террор, которые он давал Икрамову, Бухарин стал отрицать свои беседы с ним на эту тему и о вредительстве. В этой связи Икрамов обвинил Бухарина во лжи.

Далее Икрамов показал, что его третья встреча с Бухариным касалась вопроса о связи с Англией. “Бухарин очень оптимистично отнесся к капиталистической стабилизации европейских стран, в особенности фашистских государств. Он сказал, что надо ориентироваться на Англию. Бухарин это подтвердил мне на съезде Советов в начале декабря 1936 года ... Он сформулировал свой ответ таким образом; если сейчас войны не будет, если скоро интервенции не будет — нашему делу капут. Могут нас всех переловить, а вопрос ускорения войны не можем решить из-за Англии, которая в некотором отношении является международным арбитром. Пока она не решится в какую-нибудь сторону ... до тех пор войны не будет ... Известно, говорил Бухарин, что англичане давно смотрят на Туркестан, как на лакомый кусочек. Если будет такое предложение, тогда англичане, может быть, скоро перейдут на сторону агрессора против Советского Союза” (СО. С.322-323).

Подсудимый Исаак Аврумович Зеленский на основе установок о вредительстве в Центросоюзе проводил линию на то, чтобы вызвать недовольство населения плохой работой по снабжению продуктами и товарами и тем самым подогревать отрицательное отношение к правительству. Он указал на то, что были случаи, когда в масло подбрасывали стекло и гвозди, осуществлена в 1936 году порча 50 вагонов яиц. Большое вредительство, по его словам, нашло место в торговле, чему способствовало отсутствие твердых цен, бесконтрольность, политика замораживания товаров, завоз их в другие районы и т.п. Все это совершалось с помощью пособников в Наркомвнуторге и Госплане. Только в Центросоюзе работало около 15% бывших меньшевиков, эсеров, анархистов, троцкистов. Этот процент был выше в областях Сибири за счет выходцев из других партий и бывших колчаковцев, а в Средней Азии за счет амнистированных басмачей.

На этом, по существу, закончились два дня судебного процесса по делу о “правотроцкистском блоке”. С допросом каждого подсудимого судебное расследование шло все дальше и глубже в раскрытии преступных планов, замыслов и действий руководителей и членов этого блока. Налицо была государственная измена, намерение свержения Советской власти в СССР, ликвидация руководителей партии и Советского правительства. Однако самое главное было впереди, это — показания Розенгольца, Крестинского, Раковского, Бухарина, Ягоды. Процесс набирал свои силы, к нему проявлялся огромный интерес советского народа и мировой общественности [60] Читатель, несомненно, заметил, что в этой главе дается более детальное изложение хода судебного процесса. Это делается специально для того, чтобы можно было полностью ознакомиться с материалами предварительного следствия, хода судебного разбирательства и вынести свое собственное мнение о виновности подсудимых. .

В начале марта 1938 года страна жила в обстановке проходившего процесса над членами “правотроцкистского блока”. К нему было приковано внимание и проявлялся огромный интерес как со стороны советских людей, так и зарубежных средств массовой информации. Ход процесса широко освещался в прессе, транслировался по радио, о нем много говорили, обсуждали показания подсудимых. Дом Союзов в эти дни кишел многочисленными экспертами, журналистами, дипломатами.

На собраниях и митингах советские люди, как и во время имевших место ранее судебных процессов, с гневом и возмущением выступали и требовали сурового приговора изменникам Родины, врагам народа, представшим и на сей раз перед советским судом.

Шел третий день судебного процесса, показания давал один из активных членов блока X.Г.Розенгольц. Он рассказал о том, как по директиве Троцкого встал на преступный путь, о встречах с Седовым, указаниях на террор, о связи с военной группой в лице Тухачевского и необходимости максимального проявления бдительности к нему как человеку бонапартистского типа, о вредительстве в области внешней торговли.

Вышинский. Как ставился на встрече в Карлсбаде вопрос о войне?

Розенгольц. В отношении войны линия у Троцкого была на поражение.

Вышинский. Предполагалось, что будет война? Когда?

Розенгольц. В 1935 или 1936 годах.

Эти показания подтвердили Крестинский и Рыков. (СО. С.224-225.)

Говоря о реакции на арест Пятакова и суд над ним, Розенгольц рассказал, что после этого пришло письмо от Троцкого о как можно ускоренном осуществлении переворота Тухачевского. “Будете медлить, — писал он, — то по частям будут разгромлены все контрреволюционные силы. На приговор о расстреле Пятакова ответить террористическими актами ... в отношении руководителей партии и правительства. Максимально форсировать военный путч”.

В нем говорилось также об активизации моей и Крестинского деятельности. (СО. С.227-228.)

... В конце марта 1937 года у меня на квартире было совещание с Тухачевским и Крестинским, на котором первый сказал, что он рассчитывает на возможность переворота, и указал срок до 15 мая ...

В то же время он изложил свой план военного путча, путем проникновения в Кремль, захвата и расстрела руководителей партии и правительства.

Розенгольц затем показал, что связь с Троцким по линии внешней торговли осуществляли И.Н.Смирнов, Гольцман, Геруберг, Биркенгоф, Краевский, Шостак и другие. Так, через Краевского по экспорту было передано Троцкому 300 тыс. долларов, затем еще 110 тыс. долларов. В 1934 году — 25 тыс. фунтов стерлингов и 20 тыс. марок.

“С 1923 года, по предложению Троцкого, я передавал германской разведке сведения о советских военно-воздушных силах и по другим военным и государственным секретам. Такая же связь была и у Крестинского”, — сказал Розенгольц.