Михаил Докучаев - История помнит

Ягода. Да, дал ... Я подтверждаю. (СО. С.334-336.).

Затем Бухарина спросили об его отношении к террору, на что он ответил, что “Троцкий настаивал на террористической тактике, а я возражал”. Вновь началась словесная баталия, и в конце концов Вышинский прямо поставил перед Бухариным вопрос: “Были ли вы сторонником террористических актов?” Последовал ответ: “Был ... примерно с 1931 года”. — “Против кого?” — “Против руководителей партии и правительства”, — последовал ответ (СО. С.337).

Вышинский. А в 1918 году вы не были сторонником убийства руководителей нашей партии и правительства?

Бухарин. Не был.

Вышинский. А вы были сторонником ареста Ленина?

Бухарин. ... Было два таких случая, из которых о первом я сказал самому Ленину, а о втором умолчал из конспиративных соображений ...

Вышинский. А о том, чтобы убить Владимира Ильича?

Бухарин. Говорил в первый раз о задержании на 24 часа ...

Вышинский. А если не сдастся Владимир Ильич?

Бухарин. Но Владимир Ильич, как известно, не вступал в вооруженную борьбу, он не был бреттером.

Вышинский. Вы рассчитывали, что Владимир Ильич, когда вы придете его арестовывать, сопротивляться не будет?

Бухарин. Я могу сослаться на другого человека. Когда левые эсеры арестовывали Дзержинского, он тоже не оказывал вооруженного сопротивления.

Вышинский. А на арест товарища Сталина в 1918 году не рассчитывали?

Бухарин. Не Сталина, а был план ареста Ленина, Сталина, Свердлова.

Вышинский. Всех трех?

Бухарин. Совершенно верно.

Вышинский. А насчет убийства товарища Ленина, Сталина и Свердлова?

Бухарин. Ни в коем случае. (СО. С.338.).

Вышинский. Я буду ходатайствовать перед судом вызвать сегодня на судебное заседание свидетелей по настоящему делу: бывших активных участников группы “левых коммунистов” Яковлеву, Осинского и Манцева, а также левых эсеров, членов их ЦК — Карелина и Камкова. Суд удовлетворил ходатайство государственного обвинителя.

Учитывая поведение Бухарина на процессе и его многословие при ответах, отход от ответов на конкретные вопросы, председательствующий Ульрих сказал ему, что “он имеет защитительную речь, а не последнее слово”, т.е. был бы конкретнее в своих доводах. После этого Бухарин в дальнейших показаниях остановился на вопросе реставрации капитализма, говорил расплывчато, туманно, хота это должно было быть его коньком. Суть его высказываний в основном сводилась к тому, что “мы превратились в повстанческий отряд, организовали террористические группы, занимались вредительством, хотели опрокинуть столь доблестное руководство Сталина, Советскую власть пролетариата” (СО. С.339-340).

В это время председательствующий суда вновь попросил подсудимого Бухарина давать показания о своей антисоветской контрреволюционной деятельности, а не читать лекцию. Добавил, что в последнем слове он может говорить все, что ему угодно.

После этого Бухарин заявил, что “это у меня не защита, это у меня самообвинение”. И четко затем определил: “Если формулировать практически мою программную установку, то это будет в отношении экономики — государственный капитализм, хозяйственный мужик -индивидуал, сокращение колхозов, иностранные концессии, уступка монополии внешней торговли и результат — капитализация страны” (СО. С.341).

В дальнейшем Вышинский поинтересовался тем, что когда Бухарин жил в Австрии (1912-1913 гг.), в Америке семь месяцев, был неделю в Токио проездом в Россию, имел ли он связь с полицией и не завербовали ли его. Бухарин на это ответил отрицательно.

Продолжая показания о своей контрреволюционной деятельности, Бухарин сказал, что она заложена еще в 1919-1920 годах, когда из своих учеников Свердловского университета он сколачивал группу, которая быстро переросла во фракцию, а после стала составной частью “правотроцкистского блока”. Организация создавалась путем сближения с Томским, Рыковым, Углановым, потом путем приобретения новых связей среди членов ЦК. Так сформировалась верхушка этой контрреволюционной организации. Ягода стоял в стороне, но был связан с нами. Он снабжал материалами для формирования ее контрреволюционной идеологии и методов действия.

“Потом начались поиски блоков, — продолжил Бухарин. — Мое свидание с Каменевым на его квартире, с Пятаковым — в больнице, встреча с Каменевым и Томским на даче Шмидта, где обсуждалась тактика действий организации”. Шла жестокая классовая борьба, тройка превратилась в нелегальный центр, к которому тесно примыкали Енукидзе и Угланов с московской организацией.

С 1932 года начинается переход к тактике насильственного ниспровержения Советской власти на основе рютинской платформы которая стала общей и для троцкистов.

После этого в 1932 году состоялось совещание трех плюс Угланов, на котором была апробирована эта платформа. В нее вошли: “дворцовый переворот”, террор, курс на прямую смычку с троцкистами. Идея “дворцового переворота” исходила от Енукидзе, возглавлявшего тогда охрану Кремля. Следовательно, в то время намечался план и подбирались силы для осуществления “дворцового переворота”. По этому поводу велись переговоры между Пятаковым, Томским, Рыковым, Каменевым, Зиновьевым. Пятаков рассказал тогда о встрече с Седовым и об установке Троцкого на террор. Томский ориентировался на переворот, другие — на повстанческое движение.

К этому времени относится создание заговора в Красной Армии. “Об этом я слышал от Томского. Томский и Енукидзе говорили мне, что в верхушке Красной Армии произошло в это время объединение правых, зиновьевцев и троцкистов. Мне были названы имена; Тухачевского, Примакова, Путна. Связь с правым центром шла по линии: военная группа, Енукидзе, Томский и остальные” (СО. С.250-351).

“К началу 1933 года образовался так называемый контактный центр, куда вошли различные антипартийные, контрреволюционные течения, в том числе и правые. Центральной его идеей был государственный переворот, свержение Советского правительства насильственным путем с помощью военной группы Тухачевского, Примакова, группы Енукидзе и других. Ставился вопрос о том, чтобы спровоцировать несколько кулацких восстаний под моим руководством, — сказал Бухарин.

В 1933-34 годах кулачество было разгромлено, повстанческое движение перестало существовать, центральной идеей сделался контрреволюционный заговорщический переворот. Силы заговора — это силы Енукидзе, который завербовал бывшего коменданта Кремля Петерсона, который был в свое время комендантом поезда Троцкого, и силы Ягоды, его организация в НКВД, затем — военная организация заговорщиков: Тухачевский, Корк и другие” (СО. С.873).

В ходе судебного допроса Бухарин встал на путь отрицания фактов того, что Карахан вел переговоры с немцами о территориальных уступках с санкции “правотроцкистского блока”, об установке блока на террор и то, о чем он давал показания на следствии. В этой связи неоднократно завязывался острый разговор с ним Вышинского, в результате чего он заявил, что будет вынужден прекратить допрос, потому что Бухарин придерживается определенной тактики и не хочет говорить правду, прикрываясь потоком слов, крючкотворствуя, отступая в область политики, философии, теории и т.п., в то время как он обвиняется в шпионаже и является, по данным следствия, шпионом одной из разведок.