Виталий Иванов - Охранитель

Естественно, если ты не хочешь наблюдать, как президент собачится с премьером, то, значит, импотент. А может, ты еще жену любишь, болезный? Ха-ха-ха! Безнадежный импотент!

По-моему, очевидно, у кого тут проблемки. Исцелись сам, как говорится.

P. S. В последнее время Белковский подбивает клинья к Назарбаеву, пытается получить контракт на борьбу с тамошней оранжевой угрозой. А что, здесь и в Киеве он за «революцию», в Казахстане — против. Профессионал. Любой каприз за ваши деньги. Страшно становится за Нурсултана Абишевича, ну как уболтают его. Во-первых, нанять Белковского, во-вторых, сделать что-нибудь им придуманное. [39] Контракта Белковский не получил. Шучу, конечно. Вряд ли казахскому хану потребен «политсексолог». [40] Статья написана в сентябре 2005 года. Первоначальная версия опубликована в «Русском журнале».

В 2000–2004 годах в России был выстроен консенсусный политический режим, предполагающий объединение элиты вокруг фигуры президента неформальной хартией лояльности. Разумеется, объединение было не всегда добровольным, к тому же консенсус предполагает четкое распределение элитных позиций и ролей и существенное сокращение пространства для соперничества, конкуренции.

Некоторые влиятельные фигуры «прежнего царствования» по тем или иным причинам не попали в число участников хартии (как Гусинский, к примеру), или своими действиями спровоцировали исключение из нее (Березовский, Ходорковский и его партнеры, Касьянов), или же остались недовольными отведенной ролью (Рогозин, Явлинский, Рыжков и пр.). У каждого такого деятеля есть своя клиентела, «дворня», состоящая из политиков второго-третьего разряда, политтехнологов, бывших журналистов. Что они все думают о путинском консенсусе, хорошо известно.

Естественно, что нынешний режим в целом или частично не устраивает и часть «простых граждан», обычно называемых «протестниками». Одни пострадали или считают себя пострадавшими от реформ (ельцинских, путинских), другие, будучи приверженцами той или иной идеологии (правой, левой, либеральной), предъявляют режиму претензии за нежелание ей следовать или «непоследовательность», третьи просто не любят власть и не ждут от нее ничего хорошего по определению. Если они ходят на выборы, то их голоса достаются различным оппозиционным и квазиоппозиционным операторам. Логично, что «революции» в Грузии и на Украине возбудили наиболее радикально настроенных «протестников».

Как мы помним, 2005 год начался с массовых выступлений против реформы системы социальных льгот. Одновременно на Украине окончательно победили оранжевые. И у многих возникла иллюзия слабости российской власти, слабости режима. Мол, еще чуть-чуть — и все полетит в тартарары. Надо только подтолкнуть.

Тогда и началось публичное предъявление отечественной «партии революции». Слово «партия» в данном случае условно, но если иметь в виду, что изначально оно обозначает «союз одних лиц против других, у коих иные побуждения» (Владимир Даль), то оно вполне уместно. «Партия революции» — это неформальная и практически неорганизованная коалиция противников нынешнего режима, считающих необходимым прервать преемственность власти, не допустить или как минимум осложнить передачу президентского поста в 2007–2008 годах.

«Революция» предполагает конфликтные думские и президентские выборы с последующей попыткой делегитимации их результатов всеми доступными путями, в том числе массовыми уличными акциями. Для проведения по-настоящему конфликтных кампаний «революционерам» нужны как минимум одна партия и один кандидат в президенты, раскрученные и популярные, а также политическая машина и медийный ресурс. Соответственно, уже на первом этапе необходима коалиционная работа, фандрайзинг, развертывание организационных сетей и прочее. Так было и в Грузии, и на Украине.

«Партия революции» включает в себя поклонников самых разных идеологий, сторонников взаимоисключающих проектов будущего для России (грубо говоря — от «русской Голландии» до «православного Ирана»). Есть «либерал-революционеры», есть левые «революционеры», есть даже, к сожалению, и правые. Объединяет их, как уже сказано, ненависть к путинизму. Впрочем, верхушка «революционеров», фактически составленная из бывших олигархов и политиков-банкротов, сходится в необходимости полного или частичного возвращения к реалиям 1990-х. То, что это предполагает и ослабление страны, их нисколько не смущает, а кое-кого даже греет.

Предъявление «партии революции» происходило через выступления политиков (напоминавших, к примеру, о «праве народа на восстание»), публикации в печатных и электронных СМИ, протестные акции, в которых принимали участие активисты левых и либеральных партий и объединений. Самые последовательные «революционеры» наряжались в оранжевое и ездили в Киев «принимать эстафету».

Нужно, однако, отметить, что в «партию революции» целиком не вошла ни одна из официальных партий. «Революционеры» имеются и в КПРФ, и в «Родине», и в СПС, и в «Яблоке», но нигде они не составляют большинства. Более того, Зюганов, Явлинский, многие авторитетные деятели из СПС и «Родины» давали понять, что ни за что не вступят ни во что «оранжевое».

Тем не менее в начале 2005 года многие предполагали, что «партия революции» довольно быстро сможет развиться в формальную либерально-лево-правую коалицию или хотя бы в «протокоалицию» (координируемую через некий постоянно действующий форум или комитет) и подмять под себя остальную оппозицию. Ожидалось, что обозначатся и претенденты на лидерство в «партии», то есть потенциальные кандидаты в президенты.

Последние действительно скоро появились — Рогозин и Касьянов. Также «интегратором» заделался бывший спортсмен Каспаров (на президентство не претендует и не претендовал, всему ж есть предел), запустивший — в основном на деньги Невзлина — движение «Объединенный гражданский фронт» (ОГФ). Он с самого начала позиционировался как «ультрареволюционный» проект, в котором найдется место любым, даже самым одиозным радикалам.

Что касается остального. Сейчас, по прошествии более чем года, нельзя не констатировать глубочайший кризис «революционного» проекта.

Во-первых,власть довольно быстро управилась с протестными выступлениями льготников, увеличив социальные расходы и исправив закон о монетизации. И многие болезненные реформы были приостановлены.