Дэниел Ергин - Добыча

«Бритиш петролеум» сама пыталась осуществлять дипломатические маневры на встрече. Хаббард сообщал председателю, что с помощью «мисс Ванды Яблонски из „Петролеум уик“ — активно действовавшей за кулисами», он сумел организовать встречу с Абдуллой Тарики. Как заверила его Яблонски, она «по личному опыту знает», что с саудовцем «можно обсуждать экономические вопросы». «К сожалению, — сообщал Хаббард, — оказалось иначе, и нам пришлось выслушать резкую обличительную речь о несправедливости положения, когда в Кувейте с его несколькими сотнями тысяч населения добыча нефти растет быстрее, чем в Саудовской Аравии с ее миллионами неимущих». Хаббард добавил: «Оказалось невозможным найти хоть какую-то точку соприкосновения». (Чиновники «Арамко» позже жаловались, что когда западные нефтяники начинали говорить с Тарики с позиции «если бы вы занимались нефтяным бизнесом столько, сколько я, мой мальчик», то «они этим уже приносили себе больше вреда, чем возможной пользы».)

Но Ванда Яблонски была более занята в Каире, чем это знал Хаббард. Как корреспондент «Петролеум Уик», а позже редактор «Петролеум интеллидженс уикли», она была самым влиятельным нефтяным журналистом своего времени. Элегантная и стильная блондинка, она обладала европейской хваткой, умея найти выход из любой ситуации. Хотя она и обладала решительностью и независимостью Айды Тарбелл, Ванда Яблонски была не критиком промышленности, а скорее обеспечивала канал для общения и передачи сведений в великие годы мировой экспансии. Остроумная и жесткая одинокая женщина, прокладывающая свой путь через мужской мир инженеров и националистов, она интуитивно чувствовала, насколько далеко можно зайти в подтрунивании и в подкалывании своих собеседников, она делала это обаятельно и в конечном итоге всегда получала нужную информацию. Она знала практически всех значительных людей в нефтяной промышленности. Время от времени она выводила из себя ту или иную компанию или страну своими сенсационными новостями, иногда компании в массовом порядке прекращали подписку, но она могла так пристыдить их, что они подписывались опять. В конечном итоге, никто из занимающих ответственный пост или высокое положение в нефтяной промышленности не мог обойтись без ее журнала.

Яблонски родилась в Чехословакии. Она была дочерью выдающегося ботаника, ставшего геологом и работавшего в польской компании, которая потом вошла в «Сокони-вакуум» (позже «Мобил»). Его работа заключалась в поездках по всему миру с геологическими исследованиями вероятности нахождения конкурирующей нефти в странах, на рынки которых «Сокони» планировала внедриться. Оказалось, что Яблонски узнала больше от своего отца о растениях, чем о нефти, ей давали пенни за каждое узнанное ею растение, и однажды оназаработала больше ста долларов во время автомобильной поездки через Америку. Она ездила со своим отцом, который работал по всему миру, хотя и бывали долгие разлуки. К моменту поступления в Корнельский университет, она уже поучилась в школах в Новой Зеландии, в Египте, в Англии, в Марокко, в Германии, в Австрии и в Техасе и провела почти месяц, путешествуя на верблюде из Каира в Иерусалим (а после ей пришлось выводить блох). «У меня особое отношение к миру, — однажды сказала она. — Я не подхожу ни к одному месту в мире, кроме Нью-Йорка».

В 1956 году, сразу после Суэцкого кризиса, Яблонски совершила свое памятное журналистское путешествие через двенадцать стран Ближнего Востока и даже добилась приглашения взять интервью у короля Сауда в Эр-Рияде. «Угадайте, где я провела вчерашний вечер? — писала она коллегам в Нью-Йорке. — В гареме короля Саудовской Аравии! Прежде чем вы сделаете скоропалительные заключения, спешу добавить, что я была там… пила чай (с розовой водой), обедала и провела очень веселый „девичник“… Забудьте все, что видели в фильмах или читали в „Тысяча и одной ночи“. Ничего причудливого или киношного. Простая, обыкновенная, теплая домашняя и семейная атмосфера, совсем как у нас, хотя, надо заметить, в более широком масштабе! Привет всем, Ванда». Она не упомянула евнухов, охраняющих королевский гарем, которые смотрели сквозь нее.

Яблонски встретилась не только в королем Саудом, но и с Абдуллой Тарики, которого она описала как «человека номер один, следящего за Ближним Востоком — за всем, что имеет отношение к нефтяным концессиям… это молодой человек со своей миссией». Она привела длинное высказывание Тарики, полное угроз против американских нефтяных компаний, действующих в Саудовской Аравии. На второй встрече пару лет спустя, во время которой Тарики был не менее резок в своей критике, она сообщила ему нечто очень важное. «Есть еще один такой же крепкий орешек, как вы», — сказала она Тарики. Она имела в виду Хуана Пабло Переса Альфонсо, и пообещала организовать их встречу.

В 1959 году на Арабском нефтяном конгрессе в Каире она сдержала свое слово и пригласила Переса Альфонсо в свой номер в каирском отеле «Хилтон» на чай. Там она познакомила его с Абдуллой Тарики. «Вы тот, о ком я так много слышал», — сказал Перес Альфонсо. Теперь Перес Альфонсо мог начать заниматься тем делом, ради которого приехал на конференцию. Они договорились о тайной встрече с представителями других главных стран-экспортеров. Но где? В пригороде Каира, Маади, был яхт-клуб. Сезон закончился, и клуб был фактически пустым. Они могут скрытно встречаться там.

Последующие обсуждения в Маади проводились с такой конспирацией и с такими мерами предосторожности, что позже иранский участник говорил: «Мы встречались в атмосфере Джеймса Бонда». Во встречах, кроме Переса Альфонсо и Тарики, участвовали представитель Кувейта, представитель Ирана, который заявлял, что он присутствует как наблюдатель, не имея мандата, чтобы представлять свое правительство, и Ирака — страны, бойкотировавшей конференцию, который был здесь в качестве чиновника Арабской Лиги. Учитывая эти обстоятельства, они не могли заключить официальное соглашение. Но Перес Альфонсо знал, как обойти это препятствие; они заключат «джентльменское соглашение», которое будет содержать просто рекомендации для своих правительств. Все, кроме иранца, подписали соглашение без колебаний. Тот так боялсядействовать без согласования с шахом, что сбежал, и другим участникам пришлось привлечь к его поискам каирскую полицию, чтобы он тоже мог поставить свою подпись под документом.

Рекомендации в «джентльменском соглашении» отражали идеи, разработанные Пересом Альфонсо перед отъездом из Каракаса: правительства создадут Консультативный комитет по нефти, будут защищать ценовую структуру, создадут национальные нефтяные компании. Правительства призывались официально отвергнуть ценимый Западом принцип пятьдесят на пятьдесят — и перейти, по крайней мере, к распределению шестьдесят на сорок в своею пользу. С любой точки зрения «джентльменское соглашение» было вехой в динамике развития нефтяной промышленности. Оно знаменовало собой первый реальный шаг к созданию единого фронта против нефтяных компаний. Как всегда, Ванда Яблонски была рядом с центром событий: она была «свахой» альянса, который превратится в Организацию стран экспортеров нефти — ОПЕК.