Юрий Болдырев - Похищение Евразии

Тем не менее, может остаться не вполне ясным вопрос: если приватизацию Президент провел по-своему, в обход Парламента, своими указами, то почему же аналогично не решен до сих пор вопрос с природными ресурсами? В чем причина нерешительности? Не легче ли было вообще не обращаться к Парламенту?

Безусловно, легче. И еще четыре года назад Президент издал соответствующий указ. Но иностранцы понимают, что это незаконно, и при другой власти сделки могут быть опротестованы. Им нужны гарантии более весомые — гарантии федерального закона.

Тупиковый путь

В одном из номеров «Металлов Евразии» даже один из проводников СРП как массовой кампании вынужден был признать, что основная проблема нашей золотодобывающей промышленности — нынешняя система налогообложения. Но затем сразу же вслед был сделан вывод, что единственное спасение — перевод золотодобычи на СРП. При такой логике, конечно, иного выхода нет. И заинтересованных в таком решении достаточно — есть кому аплодировать такой логике.

Механизм СРП опасен. Этот механизм чрезвычайно опасен, если допустить его в больших масштабах, без надлежащей проработки всех аспектов, в том числе с точки зрения долгосрочных интересов России. Например, закон о СРП позволяет инвестору вывозить с нашей территории все находящееся в его собственности добытое сырье. И по трем подписанным соглашениям инвестор вправе вывезти всю нефть, ничего не перерабатывая на нашей территории. Если речь идет об одном-двух небольших месторождениях — ладно. Но ведь первый вариант перечня предполагал перевод на СРП 38% всех наших запасов нефти, а во втором перечне речь идет о еще большей доле! Применительно к рудам цветных металлов уместно поставить вопрос, что будет сырьем: металл или же концентрат, который инвестор вывезет с нашей территории для дальнейшей переработки у себя? Если вчера и сегодня Россия и без СРП по ряду позиций в силу торжествующей сиюминутности частных интересов «провалила» мировые цены, в том числе спешно распродавая стратегические запасы ценных металлов, то завтра мы можем получить обратную картину: у себя порядок навели, но рычагов влияния на мировые цены сами же себя лишили!

Совершенно не проработан на законодательном уровне остался вопрос учета затрат недропользователя и его отчетности. А ведь инвестор получает возможность покрывать свои затраты нашим сырьем. В результате мы вполне реально можем получить ситуацию, когда прибыльного сырья не останется вообще...

Страхование ответственности инвестора в достаточной степени в наших законах до сих пор не прописано. В то же время, на примере трех подписанных соглашений видно, что не только спорные вопросы выведены из российской юрисдикции, но и предусмотрено их рассмотрение в рамках правовых систем трех разных стран!

Перечень реальных опасностей для нашей страны, связанных с массовым переводом недр на режим СРП, этим не исчерпывается, и далеко не все возможные опасности столь очевидны. А потому ограничение доли ресурсов, допустимых к переводу на СРП, становится вопросом и экономической безопасности страны, и сохранения потенциальных рычагов влияния на мировую ситуацию.

Стоит ли пытаться искусственно отрывать проблемы нашего сырьевого комплекса от проблем всей экономики? Стоит ли пытаться решать проблемы целых отраслей на пути вывода большей их части из национальной лицензионной системы, вместо решения более системных проблем регулирования экономики, включая вопросы налогообложения? С моей точки зрения — это путь тупиковый.

Юрий Болдырев,

заместитель председателя

Счетной палаты РФ

Выше я уже отдал должное «Новой газете», сыгравшей в тот период определенную роль Повторю: многие депутаты подходили ко мне в коридорах Думы с экземплярами «Новой газеты» и делились своими выводами — публикации в ответ на «наступление на противников и сомневающихся» тогда достигли своей цели.

Но прошло совсем немного времени и, к сожалению, изменилась даже не позиция газеты, а, что значительно важнее, — ее методы. Судите сами.

В ноябре-декабре 1998 года «Новая газета» берет у меня интервью, в котором, среди прочего, затрагивается и история с принятием закона «О соглашениях о разделе продукции». Перед опубликованием журналист со ссылкой на главного редактора просит меня исключить из интервью эту тему или хотя бы упоминание Г.Явлинского. В отношении фамилии я соглашаюсь — не в ней дело, но категорически отказываюсь исключить весь вопрос о СРП — принципиально важный для страны. И понятно: для чего же тогда давать интервью — чтобы твоими устами было озвучено лишь что-то второстепенное, что совпадает с позицией газеты? Интервью публикуется («Власть не должна быть притоном», «Новая газета», 14-20 декабря 1998 года), но с одним весьма нестандартным, если не сказать беспрецедентным, ходом. А именно: там, где я говорил об СРП, редакция вставила свой комментарий прямо в текст интервью! И смысл комментария один: мы с Болдыревым не согласны, СРП — вещь замечательная...

В подобное, наверное, трудно поверить? Что ж, в библиотеках эта газета должна быть — уважаемый читатель может сам проверить. Понятно, что подобная редакционная врезка прямо в текст интервью — дело абсолютно невиданное. Но чего не сделаешь, если надо во что бы то ни стало присягнуть...

Проходит несколько месяцев, и редакция «Новой газеты» вновь обращается ко мне за интервью. Со свободным временем у меня тогда было напряженно, и потому ответы на вопросы корреспондентов я, как правило, набирал на компьютере в машине по пути на работу или с работы. И здесь я также попросил корреспондента дать мне перечень вопросов и определить объем публикации, в который я уложу свои ответы — таким образом мы с этой газетой работали уже неоднократно.

Среди прочих переданных мне вопросов был и такой: «Юрий Юрьевич, Счетная палата, пожалуй, самый яркий свидетель тотального воровства в России. В чем причина этого порока? Во многих странах ситуация схожа с российской, но по размаху коррупции никто с нами не сравнится. Почему?»

Что ответить на этот вопрос? Что на него ответить газете, редакция которой всего несколько месяцев назад просила меня исключить из публикации ключевой для России (в том числе и с точки зрения «коррупционной емкости») вопрос — о попытках массированной сдачи наших природных ресурсов под зарубежный контроль? А после моего отказа — беспрецедентным образом (как минимум, по форме) зафиксировала свою лояльность одновременно: во-первых, нашей власти, во-вторых, «демократической оппозиции» этой власти, в-третьих, их общему заказчику в данном вопросе — транснациональным корпорациям?