Сергей Кремлёв - 1917

„Честная коалиция“ Керенского – Милюкова – Церетели, финансируемая американскими капиталистами, против революционных рабочих России, – так, что ли, господа оборонцы?

Так и запишем».

Под эти будущие миллиарды Корнилов и поднял мятеж – формально против Временного правительства, фактически – против России. Однако мятеж провалился, по сути толком даже не начавшись: в России ведущие роли переходили уже к широким массам, всё более доверяющим Ленину.

По большому счёту Корнилов был, конечно, дурак, но считал себя силой. Использовали же его, похоже, «втёмную», как пешку, продвигаемую в ферзи. Любопытный факт: роль одного из «серых кардиналов» при Корнилове играл помещик и журналист Василий Степанович Завойко – фигура вполне подозрительная. В 1917 году ему было сорок два года, однако он – сын адмирала, отличившегося на Дальнем Востоке в Крымскую войну, крупный помещик, в прошлом предводитель дворянства в Гайсинском уезде Подольской губернии, директор-распорядитель нефтяного общества братьев Лианозовых «Эмба и Каспий», заместитель председателя правления Средне-Азиатского общества «Санто», издатель журнала «Свобода и борьба» – летом 1917 года пошёл добровольцем в Кабардинской полк и стал… ординарцем Корнилова.

Генерал Врангель, вспоминая предысторию корниловского путча, написал о нём так: «Завойко произвёл на меня впечатление весьма бойкого, неглупого и способного человека, в то же время в значительной мере фантазёра». Знающие Завойко люди расценивали его как политического интригана самого худшего толка, но вот же – Корнилов его приблизил.

Арестованный по делу Корнилова Завойко был 20 октября 1917 года освобождён, уехал в Лондон, затем – в США. В 1923 году выплыл как представитель ряда американских финансовых групп на переговорах с советским Концессионным комитетом.

ПОСЛЕ краха корниловского мятежа Сталин 12 сентября 1917 года в № 8 газеты «Рабочий путь» (очередной «псевдоним» постоянно закрываемой «Правды») опубликовал статью «Иностранцы и заговор Корнилова», где писал о том, что из России «замечается массовый выезд иностранцев», «безусловно» причастных к заговору Корнилова, что «прислуга броневых машин, сопровождавших в Питер „дикую дивизию“, состояла из иностранцев» и т. д.

Но что интересно – закончил статью Сталин так:

«Сомнения невозможны: жёлтые всех стран объединяются, устраивая заговор против русской революции… а никому не ведомые круги правительства, исполняя волю англо-французских империалистов, фарисейски кивают на большевиков…

Картина была, однако, неполной. Для её полноты необходимо было поднять с илистого дна тогдашней российской политики все «звенья» цепи: империалисты США диктовали свою волю англо-французским империалистам, а уж те – мало кому ведомым кругам Временного правительства. Но Вашингтон так умело маскировал подлинные масштабы своего влияния, что даже Сталин, как видим, не заблуждаясь относительно характера участия США в событиях в России, тем не менее отдавал приоритет европейской Антанте.

«Американский» след был плохо распознан и через десятилетия даже в СССР, где разобраться во всём этом, как говорится, сам бог велел. Ранее со ссылкой на советскую академическую «Историю Первой мировой войны» сообщалось о разоблачающем «нейтральные» США соотношении американских военных кредитов Германии и «союзникам»: Германии – 20 миллионов долларов, а странам Антанты – 2 миллиарда. Но даже в 1970-е годы советские военные историки объясняли этот вполне прозрачный факт всего лишь тем, что «империалисты США не прочь были бы продать свои товары и Германии», но «морская блокада Германии делала эту торговлю невыгодной, а порой и невозможной». А ведь причину и следствие здесь надо переставлять местами: Германия потому не могла закупать военные товары в тех объёмах, которые ей требовались, что Америка не предоставляла ей должных кредитов.

В скобках же замечу, что объёмы формально нелегальной военной торговли с Германией были немалыми, несмотря на ту «морскую блокаду», которой близорукие советские историки объясняли мизерные кредиты США Германии. В 1927 году бывший британский военно-морской агент в Швеции, отставной контр-адмирал Консетт опубликовал книгу «The Triumph of Civil Forces» (в 1966 году она была переиздана под названием «The Triumph of Unarmed Forces» – «Триумф невооруженных сил»). Консетт привёл в ней документальные данные о торговле Англии со скандинавскими странами теми товарами, которые затем перепродавались в Германию. Шесть миллионов тонн меди, никеля, свинца, олова, цинка и полтора миллиона тонн продовольствия – вот только то, о чём знал и докладывал в Лондон один только Консетт! А ведь Скандинавия была не единственным каналом перепродажи. Товары из-за океана и из стран Антанты шли в Германию и через Голландию, через Швейцарию…

Уже во времена президентства второго Рузвельта – Франклина Делано – комиссия сенатора Ная не просто раскопала сведения о связях американских и германских трестов, а обнаружила сенсационные данные о выполнении в США военных заказов Рейха во время войны. Шума было много, но шумели зря. Могло ли быть иначе, если число филиалов крупнейших монополий США в Рейхе переваливало тогда за полсотни? Однако всё это не отменяло и не изменяло генеральной нацеленности Америки на политику, устраняющую Германию как потенциально основного конкурента США в мире ХХ века.

Возвращаясь же к статье Сталина, можно отметить, что в чисто практическом плане Сталин был прав: нью-йоркских шофёров в прислугу броневых машин, шедших на российскую столицу, не рекрутировали.

Хватало английских.

СВЯЗИ корниловского мятежа не просто с «союзниками», но, прежде всего, с Америкой не исследованы, а ведь они были, эти связи, причём со стороны США – руководящие если не прямо, то опосредовано.

Так, есть основания считать, что адмирал Колчак выехал за рубеж накануне корниловского мятежа по договорённости с «союзниками» как будущий полномочный европейский эмиссар корниловской диктатуры. Подробно этот сюжет, включая анализ маршрута Колчака, описан в моей книге 2005 года «Россия и Япония: стравить!», здесь же обращу внимание лишь на некоторые пикантные детали.

В отслеживании текущей ситуации накануне 1917 года и в подготовке русских событий 1917 года вполне определённую роль играл полковник «Интеллидженс сервис» Самуэль Хор (бывший начальник секретной охраны царя Александр Спиридович называет его «Хоаром»). Уже тогда Хор был членом палаты общин, позднее стал министром иностранных дел и в английской политике след оставил значительный. А в начале 1916 года он прибыл в Петроград во главе английской военно-разведывательной миссии с особыми полномочиями.