Сергей Кремлёв - 1917

Все это говорят. Все это признают. Все это решили.

И ничего не делается.

Прошло полгода революции. Катастрофа надвинулась ещё ближе. Дошло до массовой безработицы. Подумать только: в стране бестоварье, страна гибнет от недостатка продуктов, от недостатка рабочих рук, при достаточном количестве хлеба и сырья, – и в такой стране, в такой критический момент выросла массовая безработица! Какое ещё нужно доказательство того, что за полгода революции (которую иногда называют великой, но которую пока что справедливее было бы, пожалуй, назвать гнилой), при демократической республике, при обилии союзов, органов, учреждений, горделиво именующих себя „революционно-демократическими“, на деле ровнёхонько ничего серьёзного против катастрофы не сделано.

А между тем достаточно самого небольшого внимания и размышления, чтобы убедиться в том, что способы борьбы с катастрофой имеются, что меры борьбы вполне ясны, просты, вполне осуществимы, вполне доступны народным силам и что меры эти не принимаются только потому, исключительно потому, что осуществление их затронет неслыханные прибыли горстки помещиков и капиталистов…».

Эти слова написаны как будто сегодня, а скорее даже – как будто завтра. Лишь «помещиков» (до этого «Россияния» ещё не дожила) надо заменить на «олигархов». И далее Ленин писал не менее актуальные сегодня (и завтра) вещи:

«Можно ручаться, что вы не найдёте ни одной речи, ни одной статьи в газете любого направления, ни одной резолюции любого собрания или учреждения, где бы не признавалась совершенно ясно и определённо основная и главная мера борьбы, мера предотвращения катастрофы и голода. Эта мера: контроль, учёт, регулирование со стороны государства, установление правильного распределения рабочих сил в производстве и распределении продуктов, сбережение народных сил, экономия их. <���…> Контроль, надзор, учёт – вот первое слово в борьбе с катастрофой. Вот что бесспорно и общепризнанно. И вот чего не делают из боязни посягнуть на всевластие помещиков и капиталистов, на их безмерные, неслыханные, скандальные прибыли, прибыли, которые все знают, все наблюдают, по поводу которых все ахают и охают».

Ну, разве всё это не актуально для путинской «единой» «России»?

Однако не один Ленин предупреждал, что страна сползает к катастрофе. Вот цитата, относящаяся к августу 1917 года: « Эта катастрофа, этот финансово-экономический провал будет для России неизбежен, если мы уже не находимся перед катастрофой… ». А написал это Павел Петрович Рябушинский (1871–1924) – почти ровесник Ленина и один из крупнейших российских фабрикантов.

Вот ещё одно мнение лета 1917 года: « Антигосударственные тенденции… ведут страну гигантскими шагами к катастрофе… ». Это – Александр Иванович Коновалов (1875–1948), тоже один из крупнейших российских фабрикантов, министр Временного правительства…

Так что – фабриканты мыслили одинаково с Лениным?

Нет, конечно!

Павел Рябушинский рассуждал следующим образом: « Ещё не настал момент думать о том, что нашу экономическую жизнь надо совершенно переиначить (то есть сменить капитализм социализмом. – С.К .)… Думать… что мы можем всё изменить, отняв всё у одних и передав другим, это является мечтою, которая лишь многое разрушит и приведёт к серьёзным затруднениям. Россия в этом смысле ещё не подготовлена, поэтому мы должны ещё пройти через путь развития частной инициативы …».

Но Рябушинский сознательно путал здесь Божий дар с яичницей… Не так он был глуп, чтобы не понимать, что Ленин предлагает не просто «отнять всё у одних и передать другим», а что Ленин предлагает:

1) отнять землю у тех, кто ей лишь владеет и получает от этого доход, на земле не работая , и передать тем, кто на земле работает , ей не владея;

2) это же сделать с промышленными предприятиями, рудниками, шахтами и другими средствами извлечения дохода теми, кто не работает на фабриках, заводах и т. д., то есть передать их тем, кто там работает, передать хотя бы под их контроль со справедливым распределением получаемых доходов;

3) отнять у частных лиц право покупать и продавать землю, отнять у них право единолично владеть богатствами национальных недр и т. д. и передать это право народу , составляющему страну.

Ленин отрицал за рябушинскими и право жить в особняках, в то время как их рабочие ютятся в казармах. Отрицал за ними право дарить жёнам и любовницам бриллиантовые гарнитуры, в то время как дети рабочих не имеют возможности полноценно развиваться, получать хорошее образование…

Род конкретно Рябушинских был старообрядческим, не разгульным, но что это меняло по существу в общей картине свинцовых мерзостей российской полуфеодальной, полукапиталистической жизни? Ну, стала бы российская жизнь полностью капиталистической… Что – старообрядец Рябушинский или фабрикант Коновалов стали бы платить «свободным гражданам свободной России» по тем же ставкам, по которым платили трудящимся в капиталистических Европе или США – там, где уже «живут по-людски»?

Держи карман шире!

Не для того Рябушинский летом 1917 года финансировал «Союз офицеров» и торжественно встречал Корнилова, чтобы материальное положение русских рабочих сравнялось с материальным положением хотя бы французских рабочих, не говоря уже о рабочих американских… Да и были ли в состоянии конкретно братья Рябушинские и вообще все обобщённые рябушинские, вместе взятые, «развивая частную инициативу», построить великую, могучую, экономически развитую буржуазную Россию, тем более после военной разрухи?

Ответ-то на этот вопрос, если знать суть дела, может быть одним: нет!!!

А МЕНЕЕ чем через месяц после опубликования «Грозящей катастрофы…», 25 октября (7 ноября) 1917 года, в Петрограде в Смольном открывался уже второй Всероссийский съезд Советов рабочих и солдатских депутатов. И по всему выходило, что в предвидении надвигающейся катастрофы надо открывать Съезд при уже низвергнутом Временном правительстве.

Нельзя было ставить делегатов перед дилеммой : брать власть единолично в руки Советам или не брать и погодить до всё ещё не избранного Учредительного собрания… Делегатов надо было поставить перед фактом : Временного правительства нет, провозглашайте власть Советов, товарищи!

Необходимость только такой постановки вопроса Ленин понимал лучше, чем кто бы то ни было. Во всяком случае, точку зрения Ленина мог довести до уровня действий только сам Ленин – лично! Находясь всё ещё в подполье, на конспиративной квартире, Ленин весь день 24 октября (6 ноября) 1917 года посылает записки в ЦК, а затем пишет знаменитое письмо к членам ЦК в Смольный: