Люси Хьюз-Хэллетт - Клеопатра

После победы над Антонием и Клеопатрой Октавий принялся оглядываться по сторонам в поисках поэта, который мог бы достойно, в «высоком стиле», воспеть его дарования и достижения. Вряд ли эти поиски были трудными, поскольку одним из самых приближённых к нему людей был Меценат, чьё имя сделалось нарицательным и стало обозначать «покровителя литературы и искусств». Сложность была лишь в том, что в окружении Мецената были не прихлебатели, а тонкие и изысканные поэты со сложившимися воззрениями и устоявшимися вкусами. Гораций, сражавшийся при Филиппах на стороне убийц Юлия Цезаря, изъявил готовность воспеть битву при Акции циклом коротких стихотворений. Однако его приверженность республиканизму, иронический склад характера и непростые отношения с двором Октавия сразу же вывели Горация из числа участников «соревнования». Не подошёл для создания эпической поэмы и Проперций. Если бы судьба даровала ему талант «водить в битву героические легионы», уверяет он Мецената, он использовал бы его, чтобы увековечить свершения Цезаря (Октавия) и воспеть священный смысл сражения при Акции, но каждый должен делать то, к чему призван: он, Проперций, — поэт любви и эротики. «Воин считает раны, пастух — овец, а мне пристало судороги любви считать...» Впрочем, он сочинил две поэмы по случаю поражения Клеопатры, но «эпическими стихами вернуть имя Цезаря его фригийским предкам», то есть троянскому царю Анхизу и его сыну Энею, легендарному основателю Рима, суждено было другому поэту — Вергилию.

Он начал работу над «Энеидой» вскоре после смерти Клеопатры и умер спустя одиннадцать лет, оставив поэму неоконченной, но толки и шум вокруг неё росли и ширились. Сюжет её был хорошо известен, и отказы Горация и Проперция объяснялись отчасти тем, что они не хотели создавать эпический аналог недавних исторических событий. Это сделал Вергилий и сам объявил в своих «Георгиках» о том, что намерен «изобразить морское сражение». Первая великая латинская эпическая поэма должна была быть посвящена победе Октавия в битве при Акции. Так сказал автор, и ему поверили. Великодушный Проперций, заранее отдавая первенство творению своего собрата по перу, набросал сходный план: «Пусть Вергилий расскажет о берегах Акция, оберегаемых Фебом, и о кораблях Цезаря... Посторонитесь, поэты римские, и вы, греки! Ныне рождается нечто ещё более великое, чем «Илиада» Гомерова».

И римляне были, должно быть, сильно удивлены, когда достоянием «читающей публики» в 19 году до н. э. стал полный, хотя и не выправленный автором черновой вариант «Энеиды». Удивлены, потому что поэма содержала лишь несколько беглых (хотя и лестных) упоминаний об Октавии, а битва при Акции описывалась как одна из многих сцен, изображённых на щите героя. Тем не менее в определённом смысле Вергилий сделал именно то, чего от него ожидали. Римское общество эпохи Августа получило свою мифологию, позволившую самоопределиться и возвыситься в собственных глазах, — и сделано это было по контрасту с тем, что воплощала в себе Клеопатра (опять же, на взгляд римлян). Верность семье и стране, преданность долгу, послушание, самоотречение — вот идеалы и ценности, которым присягает Эней. Преданность этим идеалам делает его достойным отцом Рима. И проявляются они ярче всего в том эпизоде, где Эней преодолевает искушение и отвергает любовь африканской царицы Дидоны.

После падения Трои Эней с небольшим отрядом беглецов много лет скитается по морям. Шторм прибивает корабль к африканскому побережью, где им оказывает гостеприимство царица Карфагена Дидона. Она вдова, она благородна и красива, но мать Энея, богиня Венера, с помощью крылатого Купидона воспламеняет в её сердце любовь к Энею.

С самого начала ясно, что любовь — это проклятие. Дидона, жертва своей страсти, бродит по городу, где она распоряжалась строительными работами и следила за благопристойностью и порядком. Ныне же царица неразумна и рассеянна, как раненая самка оленя. Вместе с нею приходит в запустение и упадок и её государство. Пламенная любовь препятствует созиданию. Карфаген, в котором недавно кипела жизнь, замирает. Во время охоты Дидона и Эней укрываются от дождя в пещере и становятся любовниками. Этот день — первый предвестник скорби и смерти. Всю зиму, позабыв о царстве, они пребывают в «плену сладострастия», о чём судачат карфагеняне. Зло и пагуба, порождённые их страстью, распространяются, нарушая равновесие всего сообщества, сея рознь и вражду: весть о «романе» Дидоны с чужеземным царевичем распространяется по всему северу Африки, и цари сопредельных стран начинают подумывать о войне.

Юпитер, недовольный тем, как Эней, которому на роду написано «стать правителем Италии, основателем могущественной империи, оружейником войны, родить сыновей и привести целый свет под власть закона», пренебрегает своим долгом и сходит со своей стези, посылает к нему Меркурия. Божественный вестник обнаруживает, что тот проводит время в недостойных забавах и развлечениях, стал «ручным мужем» и постыдно покорствует чужеземной женщине — всё это из-за опасной силы любви.

Меркурий призывает его вспомнить о своём сыне, если уж Эней не думает о своей чести, ибо великая будущность наследника будет погублена. Наконец в Энее просыпается стыд, и теперь он горит желанием поскорее покинуть Карфаген.

Он приказывает своим спутникам готовиться к немедленному отплытию. Дидона молит его остаться, осыпает упрёками и бранью. Эней проникается к ней жалостью, но решимость его остаётся непреклонной. Он отвечает царице с холодной учтивостью, что не является её законным супругом и обязан исполнять свой долг не перед ней, а по отношению к своему отцу, своему сыну и предначертанному богами уделу основать Рим. «Там и любовь, и отечество там!» И, скованный долгом, он приказывает ставить паруса. На закате Дидона видит, как его корабли покидают Карфаген. Вне себя она проклинает своего былого возлюбленного и молится, чтобы между Карфагеном и Римом отныне не стихала вечная вражда и шла война, жестокая и разрушительная. Затем — глаза её налиты кровью, сердце бешено колотится, щёки пылают, — она выбегает во внутренний двор, всходит на погребальный костёр, сложенный по её приказу, и закалывается мечом Энея.

Поэма Вергилия — это история Дидоны и Энея, история римского героя, соблазнённого африканской царицей, которой всё же не удаётся сделать так, чтобы он, опозорив себя и предав Рим, забыл своё происхождение, предназначение и долг, остался с нею навсегда, невольно наводила читателя на аналогии. Никто не мог отделаться от мыслей о Клеопатре, о Юлии Цезаре, который тоже был «скован цепями долга» и, подобно Энею, вернулся из Африки в Рим, и об Антонии, в котором чувство возобладало.