Люси Хьюз-Хэллетт - Клеопатра

Столь привлекательный образ должен был вызывать не только преклонение, но и любовь. Изида была всемогущей богиней. Хотя фигуры таких мужских божеств египетского пантеона, как Гор, Озирис, Амон-Ра, играли большую роль, но влияние культа Изиды было намного сильней, некоторые даже сопоставляли его с монотеизмом. Дошедший до нас гимн эллинистической эпохи так описывает её могущество: «Я отделила землю от небес и указала пути звёздам. Я определила движения Солнца и Луны и управляю морскими приливами... Я возвожу стены городов и устанавливаю законы. Я поднимаю на свет из недр морских острова и повелеваю стихиями. Я превыше рока и повелеваю людскими судьбами...»

Изида внушала страх, но была также и добра, являлась всеобщей защитницей и особой покровительницей женщин. Она славилась чудесными исцелениями и почиталась богиней изобилия. Геродот в V веке до н. э. сравнивает её с греческой Деметрой, считая, что она выполняет те же функции. В самом деле, обе богини олицетворяли землю и плодородие, обе изображались в окружении пшеничных колосьев. Диодор, сицилийский автор, посетивший Египет, когда Клеопатра была ещё ребёнком, присутствовал на празднике жатвы, посвящённом Изиде. Земледельцы несли пшеницу и ячмень, вознося благодарственные славословия богине. Связывая колосья в снопы, они кланялись, воздавая почести Изиде за полученный урожай. Римлянам было легко представить богиню в роли Деметры, так как огромное количество зерна ввозилось в Рим как раз из Египта. Для самих же египтян плодородие Изиды выражалось прежде всего в управлении разливами Нила, поскольку именно от этого зависел их ежегодный урожай.

Изида была также матерью, женой и сестрой, примером любви, верности и жертвенности. Согласно мифу, она и её брат Озирис были прародителями Неба и Земли. Они полюбили друг друга ещё до своего рождения и стали супругами. Когда Озирис вырос, он покорил весь мир и все народы «не с помощью оружия, а убедительными речами, музыкой и песнопениями». Его храбрость и успех вызвали зависть у его брата Сета (Тифона). Сет убил Озириса и разрубил его тело на четырнадцать частей. Изида, охваченная горем, искала их по всему свету, пока не нашла все части тела мужа, кроме фаллоса. Она сумела сложить их вместе и оживить Озириса. Магическим образом она зачала от Озириса ребёнка — Гора, который являлся одновременно и сыном Озириса и его воплощением.

Плутарх интерпретирует этот миф как иносказание, метафору для описания циклически возрождаемой плодородной почвы (Изиды) при ежегодных разливах Нила, когда река (Озирис) выходит из русла и покрывает берега. Озирис относится к типу природных возрождающихся и умирающих богов. Для поклонников культа Изиды важен был тот факт, что именно Изида сумела чудесным образом; оживить бога.

«Я дала людям силу. Я соединила женщин и мужчин и установила для женщин срок в десять [8] Речь идёт, конечно, о лунных месяцах. месяцев для вынашивания детей. Я приказала, чтобы дети почитали своих родителей», — говорится в гимне Изиде. Итак, Клеопатра, которую римляне воображали сладострастной распутницей, была земным воплощением богини, которая характеризовалась как «добрая, любящая жена, сестра и мать, заботящаяся о благе дома и детей». Магическое оплодотворение, в результате которого на свет появился Гор, оставило Изиду целомудренной. В древнем гимне, посвящённом Озирису, её именуют «великой девой». Греки ассоциировали её с богиней-девственницей Артемидой — покровительницей рожениц. Ещё большее сходство можно обнаружить с христианским образом непорочной девы-матери. Млеко жизни льётся из груди Изиды, радостно дарующей жизнь и пищу Гору, который, как и Иисус, является одновременно и сыном, и отцом. Статуэтки и изображения богини в этой наиболее характерной для неё позе почти неотличимы от аналогичных изображений мадонны с младенцем. Ранние христиане видели и с большим удовольствием использовали имеющееся сходство. Так, коптский епископ Теодор выстроил церковь Божьей матери Марии рядом с храмом Изиды. Его прихожане должны были с лёгкостью воспринять поклонение новому образу Изиды Мирионимус (то есть Изиды с бесчисленным множеством имён).

Даже мысль о том, что Клеопатра, известная нам, как и современным ей римлянам, в качестве распутницы, может иметь какое-то отношение к деве Марии, кажется нелепой. В воображаемом музее западноевропейской культуры их образы, безусловно, должны были бы занимать противоположные утлы. И тем не менее для её соотечественников она была наделена именно качествами самоотверженной любви, верности и сострадания — теми самыми чертами, что роднят деву Марию с Изидой. Великая мать Изида — та ролевая модель, которую Клеопатра предпочитала для выступлений на публике. Когда она появилась в момент величайшего (хотя и иллюзорного) триумфа на александрийских донациях, все её дети сидели рядом с ней под серебряным парчовым балдахином и даже двухлетний Птолемей Филадельф — на маленьком детском трончике.

Социум, в котором жила и действовала Клеопатра (так же как и наш с вами), считал образ матери позитивным и привлекательным. Однако у неё были и особые резоны связать себя с материнскими аспектами образа Изиды. Сын Изиды являлся богом Гором. Клеопатра приказала чеканить монеты, на которых она изображалась в виде Изиды, кормящей младенца. В честь рождения сына на одной из стен храма Хатхора в Дендерах (Верхний Египет) был высечен рельеф, изображающий её и сына Цезариона в виде Изиды и Гора.

Подобные репрезентации могли бы приобрести новую окраску после мартовских ид 44 года до н. э. Когда Клеопатра впервые идентифицировала сына Цезариона с Гором, начав чеканить его изображение на монетах, она тем самым представила его как наследника, который принесёт процветание и благоденствие Египту. В древнем «Плаче Изиды по Озирису» Изида говорит: «Твой сын Гор правит этими землями». Как бог и сын бога Гор, Цезарион являлся подходящим наследником египетской и если бы удалось, то и Римской империи. Настойчиво подчёркивая на публике его божественное происхождение, Клеопатра стремилась подтвердить, что он действительно сын Юлия Цезаря, который после смерти был объявлен «божественным». Хорошо знакомая с египетской мифологией, она прекрасно представляла, как можно её использовать для политических целей.

В мифе нашлось место и для Антония. Если Юлий Цезарь был умершим Озирисом, которого она горячо оплакивала, то Антоний являлся возрождённым Озирисом, которого она привезла обратно домой, в Египет. Дион Кассий сообщает, что Антоний и Клеопатра позировали для двойного портрета в виде Изиды и Озириса. «Это более даже, чем что-либо другое, — говорит Дион, — доказывает, что он подпал под её чары с помощью какого-то волшебства». На самом деле это скорее свидетельствует о том, что Антоний сумел заметить, как тонко и эффективно действует Клеопатра, укрепляя своё величие в народе. У него не было никаких причин отказываться от отождествления себя с богом, чья «забота о благоденствии и жажда славы», по словам Диодора Сицилийского, провела его «вплоть до Индии и дальних необитаемых стран», где им возводились новые города, возрождалось сельское хозяйство, а благодарные народы приветствовали его с должными почестями.