Кристофер Найт - Машина Уриила

Мы провели ряд измерений склонения Солнца данным способом, после чего сверили показания с данными астрономических таблиц. Оказалось, что воссозданная нами машина Уриила дает показания с точностью до полуградуса даже при очень быстром измерении. Единственное требование — проведение измерений в момент касания солнечным диском земного окоема.

Этот древний каменный круг расположен на плоской вершине округлого холма, полого спускающегося к югу и окруженного взгорьями, так что складки местности позволяют помечать положение дневного светила и наблюдать его восход и заход с любого направления. Плоская вершина создает условия для падения длинной тени при касании солнечного диска земного окоема, так что сам выбор места представляется неслучайным. И на самом деле, немногие места могут похвастаться столь превосходными условиями для наблюдения, а такого рельефа местности вокруг Мег-Дайка для отбрасывания тени трудно еще где-то отыскать. Если древним обитателям поселения нужно было место для проведения точных календарных измерений, ничего лучше на многие мили вокруг не найти. Видимо, из-за близости к мегалитической обсерватории и решили когда-то поселиться в Мег-Дайке.

Строительство машины со всей ясностью высветило нечетность года. Известно, что Земля обращается вокруг Солнца за 365,25 дня. Поскольку четверти дня не бывает, приходится каждые четыре года в феврале прибавлять один день к 365 суткам, что позволяет как-то согласовывать наш привычный календарь с движением Солнца. Сооружение машины Уриила заставило нас отбросить устоявшиеся представления о календарном годе и сообразовываться с действиями ее создателей. Подсчет дней от одного зимнего солнцестояния к другому дает 366 восходов солнца между двумя совпадения точек визирования, и мы решили, что у мегалитических математиков год состоял из 366 дней.

Наш обычный год из 365 дней не делится на четыре равные части, на которые, как представляется поначалу, указывают солнцестояние и равноденствие. Подсчет нами дней по числу восходов, как поступал народ мегалитов, показал, что год на самом деле асимметричен из-за эксцентриситета земной орбиты. Ведь на пору от зимнего до летнего солнцестояния приходится 182 восхода, а на пору от летнего до зимнего солнцестояния уже 183. Та же асимметрия наблюдается при подсчете дней от весеннего до осеннего равноденствия, дающем 183 дня, тогда как между осенним и весенним равноденствием укладывается 182 дня. Лишь в високосный год наблюдается равенство.

После того как удалось заново открыть машину Уриила, она могла привести к решению задачи (обрисованной нами в восьмой главе), не поддавшейся профессору Тому — разгадыванию тайны мегалитического ярда. Том умело показал, что этот «мегалитический ярд» длиной 2 фута и 8,64 дюйма лежал в основе большинства (мегалитических) сооружений Западной Европы, но он не смог определить, ни откуда ярд взялся, ни каким образом удавалось так точно его воспроизводить на столь обширной площади.

После обследования более 600 таких сооружений Британии Том по поводу точности данной меры сказал следующее:

«Данная мера длины имела хождение по всей Британии. Статистическая оценка не позволяет выявить разницу между значениями меры среди английских и шотландских каменных кругов. Словно образцовые мерки рассылались из какого-то головного учреждения… Длина шотландских мерок не отличалась от мерок английских более чем на 0,03 дюйма, если вообще отличалась. Если бы каждая небольшая община получала мерку длины снятием копии у своих южных соседей, то суммарная погрешность была бы значительно выше ранее указанной величины».

Подобно профессору Тому мы считали, что эта образцовая мера длины определялась неким физическим явлением, притом неслучайной природы, поскольку народ мегалитов в своих расчетах, как мы видели, исходил из наблюдаемых движений небесных тел Солнечной системы. Алан Батлер показал на взаимосвязь в мегалитической геометрии пространства и времени. Естественно, мы посчитали, что этот народ выработал такую единицу длины на основе своих наблюдений.

Прийти к такому выводу было легко, более долгим оказался путь к его обоснованию.

Мы пригласили к обсуждению Алана Батлера, рассчитывая на его владение мегалитической математикой и обширные знания астрологии, позволявшие видеть связь человека с движением небесных тел.

Обсуждение истоков мегалитического ярда включало многие вещи, от гармонических функций до геодезии. Обсуждались самые неожиданные вопросы, например, какой звук издавала бы органная труба длиной в мегалитический ярд? Поначалу мы топтались на месте, но постепенно подошли к такому вопросу: каким образом у народа мегалитов сложилось представление о времени?

Во времени, решили мы, кроется разгадка. Но как они могли точно измерять течение времени без часов?

Поначалу мы подумали, что движение Луны относительно недвижных звезд могло послужить отмериванию времени ночью — но такие расчеты казались слишком сложными и громоздкими для народа, создавшего столь простую и стройную систему геометрии. Затем мы стали рассматривать в качестве мерила времени видимое перемещение неподвижных звезд, вспомнив, как изобретатель XVIII века Джон Гаррисон проверял ход своих морских часов по звездам.

Любая пара установленных вешек дает постоянное время прохода яркой звезды между ними, так что любая крупная звезда может послужить отсчетом такого времени с точностью до секунды. Это связано с тем, что движутся не сами звезды, а Земля. Иначе говоря, наблюдая за перемещением звезды из одной постоянной точки в другую, мы получаем данные о вращении нашей планеты, которое происходит с неизменной скоростью, а мы знали, что именно это обстоятельство помогло народу культуры рифленой керамики решить задачу перевода солнечного склонения в градусную меру, азимут.

Мысль о наблюдении за траекторией звезды между двумя точками была самоочевидной, но требовалось знать, какое расстояние выбирать между вешками. Требовалось также понять, как народ культуры рифленой керамики приводил этот промежуток времени к виду, пригодному в любое время ночи. Мы знали, что этот народ делил круг на 366 частей (см. восьмую главу) по числу восходов Солнца за одно его видимое обращение по небу, и. поэтому предположили, что и основной единицей измерения траектории звезды они изберут одну триста шестьдесят шестую часть земного окоема (один мегалитический градус). В таком случае они просто разделили бы большую окружность на 366 частей (путем проб и ошибок) и наблюдали бы за проходом яркой звезды между двумя вешками.