Роже Дадун - Фрейд

Невозможно свести роль цитаты у Фрейда к простому иллюстрированию и еще менее - к украшению, что встречается так часто. Она выполняет важнейшую функцию в движении мысли, отмечая собой обыкновенно ключевые, поворотные ее пункты, взлеты и приземления. Можно сказать, что она появляется в строго определенных местах с целью заострить изложение, приходит туда, где ее ждут, сама служит доказательством. Она приходит на помощь, обеспечивая своего рода либидную экономию текста, поддерживает внимание к нему, дополняет его организацию, придавая точность, адекватность и законченность построениям. Наконец, она повторяет фразу или идею, отталкивает форму, придает ей резкость, позволяющую лучше проникать в сознание. Вокруг цитаты, как после точного попадания, расходятся кругами волны, проходящие через всю ткань текста, заставляя его резонировать и вибрировать.

Латинские цитаты в этом плане особенно показательны; например, через весь титульный лист немецкого издания "Толкования сновидений" проходит строфа из "Энеиды", напечатанная заглавными буквами: "FLECTERE SI NEQUEO SUPEPOS, ACHERONTA MOVEBO" ("Если мне не удастся тронуть Богов, я расшевелю Ад").

Какое удивительное прометеевское звучание придала эта строка рациональному "Толкованию сновидений"! Как Фрейд пишет в своих письмах Флиессу, он предполагал предварить свою работу по психологии истерии такими "гордыми словами": "Inlroite el hie dii sunt" ("Входите: здесь также пребывают бога"); мы вновь встречаем богов, но на этот раз, согласно легенде, присутствующих на кухне Гераклита, философа-пантеиста. Для своей терапии он выбрал такой эпиграф: "oFicwtt et dissipati sunt" ("Он подул, и они погибли") - аллюзия, относящаяся к "непобедимой" армаде испанских кораблей, уничтоженной бурей; подобная судьба не могла постигнуть Фрейда, избравшего своим девизом девиз города Парижа: "Fluctuat пес mergitur" ("Зыблем, но не потопим"), отождествляя себя с корабликом, раскачиваемым волнами, но не тонущим. Можно вспомнить также нечто вроде пароля, который он использовал в переписке с Абрахамом, "Coraggio Casimiro" - отголосок небольшого приключения, случившегося в горах, когда итальянские проводники Абрахама уговаривали друг друга съесть испорченное мясо...

Если не брать во внимание цитаты "технического" плана, то есть выдержки, часто значительные, из работ, с помощью которых Фрейд подтверждал и усиливал свои собственные иллюстрации и исследования (таковы цитаты из Робертсона Сиита или Аткинсона в "Тотеме и табу", Густава Ле Бона в "Коллективной психологии и анализе Я", Селлина в "Моисее и монотеизме" к т. д.), можно выделить два типа так называемых риторических цитат. В рубрику "поэтических" попадают цитаты, взятке непосредственно у кого-нибудь из поэтов, имя которого может упоминаться в тексте или примечании. Здесь мы находим знаменитое общество Фрейда: Гете, Шекспир, Платон, Вергилий, Шиллер, Гейне, Библия и т.п., которые приходят на помощь, когда речь заходит о Жизни, Смерти, Эросе, Судьбе, а также в решающие моменты развития фрейдовской мысли. Так, в конце книги "По ту сторону принципа удовольствия" приводится отрывок из "Пира" Платона, где последний характеризует бисексуальность, перед которой без надежды на прояснение остановилось исследование Фрейда; в том же тексте, в заключении, двумя страницами ниже, цитируются стихи поэта Рюккерта. Когда в первой главе "Трудностей цивилизации" Фрейд заявляет, что чувствует себя "неловко", слишком погрузившись в "океаническое чувство" своего анализа, "ныряльщик Шиллера" помогает ему "вынырнуть", поскольку "блажен, кто видит все в розовом свете".

Подобная система цитат покрывает собой широкий круг проблем, которые они освещают, уточняют, иллюстрируют - или же позволяют избежать. Целью второго типа цитат, которые можно назвать "популярными", скорее является вскрытие проблем, обнажение их, выставление напоказ - с живостью, иронией, юмором - подобно восклицанию: "а король-то голый!".

Здесь представлены обладающие колоритом sui generis ( Особого рода (лат.) ) тщательно отобранные Фрейдом еврейские анекдоты, термины на идише, фразы, заимствованные у менее классическому, более современных и близких "народу" авторов. Примером может служить Нестрой (1801-1862), названный - венским Аристофаном", знаменитый автор народных сатирических пьес, обличающих богатых и власть имущих. Афоризмы и остроты Нестроя ходили по Вене, раздражая официальные власти, и цензура долгое время запрещала некоторые его произведения. Подобный тип ссылок, особенно часто встречающийся в работе "Остроумие и его отношение к бессознательному", а также в письмах Фрейда, указывает на его интерес к прозаической, обыденной реальности, к мелким фактам и поступкам, из которых соткана ежедневная жизнь и через которые, виртуозно собираемые и используемые психоанализом, удается познать тайную суть многих взаимоотношений и власти. Легкость перехода от Поэтического к Популярному через различные уровни, отмеченные блестящей гаммой авторов, список которых приводится Дидье Анзье в книге "Самоанализ Фрейда", свидетельствует об удивительной стилистической "гибкости" создателя психоанализа, легкости письма, за которым можно почувствовать живость и легкость мысли.

Поскольку мы уже писали, с каким удовольствием Фрейд использовал ссылки на современный ему театр, мы вправе и сами заимствовать у одного из современных авторов - Виктора Хаима - название его пьесы, исполненной фантазии: "Как загарпунить акулу", чтобы обозначить с помощью этой метафоры многочисленные попытки всех, кто пытается поймать Фрейда в свои сети к заставить барахтаться в мутных водах. Спина "акулы" так широка, что крючковатый гарпун почти всегда попадает в цель - так уж сложилось, что многочисленные грани творчества Фрейда поворачиваются и используются в самых различных интересах.

Обобщая, можно выделить три основных способа "загарпунить" Фрейда, отнести его к определенному направлению, приуменьшив и ограничив остальные стороны его учения. Этот порочный подход к трудам Фрейда мы назовем "ошибкой", слыша в этом слове отголосок скрытого и циничного пренебрежения ( Слова "ошибка" ("line meprise") и "пренебрежение" ("un mepris") во французском языке созвучны ). Три типичных ошибки выявляются со всей очевидностью; их можно назвать: медикализация, биологизация и культурализация - громоздкость и неловкость этих терминов хорошо соответствуют сути дела и не маскируют природу характеризуемых ими процессов, которую мы постараемся осветить ниже.

Как только психоанализ начал утверждаться, приобретать престиж и авторитет, врачи без промедления решили воспользоваться им, причем это желание живо и сегодня. Отвергая в своем большинстве учение Фрейда, мир медицины одновременно не допускает, чтобы психоанализ - этот лакомый кусок, ушел из его рук. Здесь, пожалуй, одна из главных опасностей для Фрейда, который хорошо понимал это и даже посвятил данной проблеме в 1926 году крупную работу - "Психоанализ и медицина", явившуюся дополнением к книге "Моя жизнь и психоанализ". Это одно из наиболее удачных и блестящих его произведений, где он, кажется, пытался превзойти самого себя со всех точек зрения: с замечательным стилистическим мастерством, живостью, иронией, Прибегнув к удобной форме диалога, Фрейд рисует ясную и точную картину основных составляющих своего учения и намечает его социополитическую роль. При этом он не скрывает своей враждебности к "медицинскому корпусу" и отказывается признать за ним право на компетентность в области психоанализа.