Мэг Джей - Сверхнормальные

Насилие со стороны единокровного брата или сестры, возможно, приобрело характер пандемии [309], но, как ни парадоксально, именно повсеместность этого крайне негативного явления способствует тому, что общество считает его относительно безобидным [310]. Многочисленные легенды и истории в самых разных культурах только закрепляют представление о том, что драки между братьями и сестрами — хоть и скверное дело, но, к сожалению, неизбежное. Миф о Ромуле и Реме говорит нам, что Рим был основан Ромулом после того, как он в споре убил своего брата. В первом семействе, описанном в так называемых авраамических религиях, старший сын Адама и Евы Каин убил своего младшего брата Авеля в приступе гнева из-за зависти. Конечно, главное предназначение подобных историй — предостерегать людей, но в определенной мере они переводят семейное насилие в категорию нормального, предполагая, что соперничество и агрессия родных братьев и сестер столь же древние, как наша цивилизация и само человечество.

Понятно, что грань между соперничеством сиблингов и насилием в семье размыта, и, подобно матери Джесси, многие родители упрощают проблему, считая ее обычной, неотъемлемой частью детства. «Это же дети, они всегда себя так ведут», — говорят одни. «Мой брат вечно лупил меня в детстве, но со мной же все в порядке», — заявляют другие. Следует отметить, что в насилии подобного рода чаще всего замечены старшие братья — тревожный факт, серьезность которого легко умалить, оправдав всем известной сентенцией «мальчишки есть мальчишки». Но сестры тоже бывают источником постоянной серьезной агрессии [311], и хотя их действия пугают и бывают очень опасными для другого ребенка, как в случае с Джесси, еще реже взрослые думают, что от девочек может исходить реальная угроза. Даже сами дети, страдающие от руки сиблингов, склонны минимизировать свой ущерб, предпочитая использовать для описания происходящего такие слова, как конфликт и соперничество, а не насилие или агрессия [312].

Насилие со стороны родных братьев и сестер чаще встречается до подросткового возраста, зато позже становится более опасным. Агрессия в детской среде широко распространена и обычно достигает пика до достижения ими подросткового возраста [313], поскольку со временем дети обучаются более эффективным стратегиям управления конфликтами, а также потому, что у них появляются друзья и увлечения вне дома. Поскольку многие воинствующие братья и сестры с возрастом «перерастают» агрессию [314], а также потому, что насилие среди маленьких сиблингов обычно обходится без постоянного физического вреда, родители нередко игнорируют серьезность этого явления [315]. Тем не менее подобное происходит очень часто и порой имеет долгосрочные негативные эмоциональные последствия [316]. Так, исследователи четко связывают агрессию родных братьев и сестер с последующим буллингом в школе, тревогой, депрессией и даже насилием в личных отношениях и семье. Насилие, которое переносится на среднюю школу [317], обычно становится серьезнее и наносит все больший ущерб, поскольку чем ребенок старше, тем он крупнее и сильнее и нередко имеет доступ к более опасным инструментам насилия.

Сегодня, когда практически все развитые страны относятся к школьному буллингу и насилию со всей серьезностью, непонятно, почему американцы по-прежнему умаляют значимость агрессии между сиблингами. По статистике, дети с большей вероятностью рискуют быть побитыми — один раз, а потом снова и снова, — собственным братом или сестрой, нежели сверстниками или одноклассниками [318]. Кроме того, в отличие от одноклассников, которых можно сменить вместе со школой, взаимоотношения с сиблингами в течение многих лет остаются неизбежными, в результате чего, как в случае с Джесси, ребенок может чувствовать себя дома как в тюрьме. Родные братья и сестры, нередко единственные в мире люди, связанные друг с другом взаимоотношениями «от колыбели до могилы», могут быть одними из самых влиятельных — или самых пагубных — фигур в жизни человека. Возможно, родители служат для нас образцом в будущих романтических отношениях, но те, кто гораздо ближе нам по возрасту, часто становятся моделью во всех остальных социальных связях. Младшие братья и сестры изначально смотрят на старших пристальнее и внимательнее, чем на родителей [319]. Как же на них сказывается то, что сиблинг в любой момент может их ударить или пнуть?

«Вернейшим предиктором поведения человека в будущем является его поведение в прошлом», — предположительно сказал Альберт Эллис, известный психоаналитик, со временем примкнувший к бихевиористам, то есть специалистам по человеческому поведению. Детям, которые растут в условиях стресса и насилия, это отлично известно, в результате у них вырабатываются так называемые травматические ожидания [320], или твердая уверенность в том, что и в будущем их ждут новые беды, проблемы и неприятности. Они постоянно живут в состоянии, которое психолог Джером Каган назвал «тревожностью дурных предчувствий» [321]. Это часто или постоянно испытываемое человеком чувство, вполне реальный страх, что вот-вот что-то пойдет не так, случится что-то скверное. Сознательно или подсознательно сканируя окружающую среду ради обнаружения признаков опасности, дети вроде Джесси неустанно следят за происходящим вокруг. Они уделяют огромное внимание деталям, настроению и поведению других людей и, не надеясь, что окружающие будут делать только то, что для них хорошо, приучают себя к предельной внимательности и осторожности. Они становятся бдительными.

В интереснейших мемуарах The Glass Castles [322]Джаннетт Уоллс подробно рассказывает о своей жизни с отцом-алкоголиком и безразличной матерью, о детстве, в котором были ужасы вроде ожогов в трехлетнем возрасте и спасение бегством из охваченной пожаром лачуги через пару-другую лет. «Я жила в мире, который мог в любой момент вспыхнуть, — пишет Джаннетт. — Это знание постоянно держало меня в сильном напряжении» [323]. Как уже говорилось, часть мозга под названием миндалевидное тело заставляет нас быть начеку, быть бдительным. Оно усердно трудится не только во время реакции «бей» или «беги» [324], но и во все моменты, предшествующие возникновению необходимости в такой реакции. Оно «включает» состояние повышенной бдительности не только при наличии явной, реальной угрозы, но и в потенциально опасных ситуациях [325]. В соответствии с принципом, весьма точно названным «принципом детектора дыма» [326], амигдала (и запускаемые ею механизмы защиты) часто бывает чрезмерно чувствительна и выдает излишне сильную реакцию, поскольку ложноположительный вывод предпочтительнее ложноотрицательного. Если вы живете в тех же условиях, что и маленькая Джаннетт Уоллс, вам нужно, чтобы «пожарная сигнализация» трезвонила как можно громче, причем не тогда, когда весь дом объят пламенем, а при первых же признаках задымления.