Мэг Джей - Сверхнормальные

В ходе важнейшего исследования с участием сотен известных людей ученые Герцели пришли к выводу, что успех человека часто обусловлен не везением оказаться в нужном месте в нужное время, а способностью как можно раньше распознать это [350]. Чувствительная амигдала помогает нам обращать внимание не только на опасность, но и на благоприятные возможности [351]. Сверхнормальные, в том числе Джесси, старательно сканируют среду, выискивая в ней возможности чувствовать себя в безопасности — и порой даже счастливыми, — до тех пор, пока доступным вариантом не становится побег из этой среды. Обычно такой побег связан с нахождением учебного заведения, человека или работы, которые примут беглеца в другом, безопасном месте. Позже Джесси действительно сбежала из дома: сначала в колледж и бизнес-школу, затем в успешную и напряженную карьеру в сфере бизнес-консалтинга. Она добилась отличных результатов на ниве менеджмента в условиях непредсказуемости и кризиса; существенно развились и ее навыки оценки. А в подарок к своему тридцатилетию Джесси сделала себе татуировку на плече в виде маленькой симпатичной совы.

Кривая взаимосвязи между повышенной физиологической активностью и эффективностью человека напоминает перевернутую букву U. Не будучи бдительными, мы обычно не показываем высочайших результатов; когда мы слишком возбуждены, наши успехи тоже оставляют желать лучшего. Большинство людей достигают наибольшего в состоянии умеренной физиологической активности [352], когда чувствуют реальную, но не чрезмерную потребность быть внимательными и делать все, что в их силах. Сверхнормальные вроде Джесси чувствуют себя так, будто постоянно живут на верхушке перевернутой U — словно они оседлали волну, которая не спадает; катание на этой волне требует от них огромного мастерства, предельной сосредоточенности и бесчисленных ежеминутных корректировок. Способность делать это день за днем, ночь за ночью может вызывать у человека как чувство всесилия, так и страх потерять контроль. Иными словами, она может как вселять энтузиазм, так и изнурять, лишать сил.

Как мы уже говорили, продолжительный стресс не только активирует миндалевидное тело, но и подавляет активность в префронтальной коре головного мозга и гиппокампе [353] — в обеих зонах мозга, которые помогают снизить возбуждение. Префронтальная кора — это часть мозга, которая ослабляет страх, «ведя переговоры» с более эмоциональной амигдалой или предлагая ей разные разумные обоснования происходящего. Гиппокамп — зона мозга, где знания помещаются в определенный контекст, благодаря чему мы понимаем, что то, что происходит в нашем доме, возможно, не будет продолжаться в другом месте; что встреча с одним плохим человеком в жизни еще не означает, что все люди плохие; что есть «тогда», и есть «сейчас». Если миндалевидное тело человека чрезмерно чувствительно, то эффективное функционирование префронтальной коры и гиппокампа ухудшается. В результате сверхнормальные дети и взрослые могут чувствовать себя в плену собственной гипервозбудимости [354], не в силах ее уменьшить. И тогда человек, однажды подвергшись угрозе, может сохранять повышенную бдительность годами, а то и всю жизнь [355].

С эволюционной точки зрения такая генерализация опасности, или способность не быть наивным новичком в каждой новой ситуации, весьма полезна. Но если она чрезмерна, это создает проблемы, поскольку сверхнормальный ребенок часто переносит «травматические ожидания» [356]и «тревожность предчувствий» [357]буквально на все, с чем сталкивается впоследствии. В этом особое коварство дурного обращения с ребенком, особенно когда оно исходит от тех, кого он любит и кому верит. Когда плохое случается с человеком снова и снова, его мозг приучается к тому, что опасность — не случайное, разовое событие, а образ жизни. Кроме того, крайне трудно не генерализировать насилие со стороны тех, кто, по идее, обязан о тебе заботиться, какими бы редкими ни были такие случаи. Если родная сестра Джесси была готова причинить ей боль, а мать не могла ее защитить, разве можно надеяться на лучшее отношение со стороны незнакомых людей или даже друзей?

Бдительность помогает нам справляться с жизненными трудностями, но со временем может нанести большой ущерб нашей психике и здоровью [358], привести к целому ряду внутренних проблем: расстройству желудка и диарее, перееданию или, напротив, недоеданию, ослаблению иммунитета, бессоннице, снижению сексуальной активности, сердечным заболеваниям, тревоге, депрессии и истощению. Даже став взрослой, Джесси всегда была начеку, ее разум никогда не отдыхал. Она так много работала, что забывала поесть, и у нее практически не было жизни вне работы. Она никогда не могла расслабиться в присутствии других людей и иногда задавалась вопросом, насколько искренна ее дружба; не может ли быть, что она таким образом просто неосознанно пытается манипулировать окружающими. Джесси чувствовала себя совершенно не похожей на тех, кто казался беззаботным и бесшабашным; на тех, кто никогда даже не думал о том, чтобы сделать татуировку совы, — и даже немного обижалась на них.

Вместо того чтобы смотреть на часы, стараясь не заснуть, как она делала в детстве, теперь Джесси после долгих рабочих дней смотрела на часы, отчаянно желая уснуть. «Я по-настоящему не спал двадцать лет» [359], — жалуется ветеран Вьетнамской войны в книге Лоуренса Гонсалеса, весьма метко названной Surviving Survival [360]. Джесси тоже чувствовала себя так, будто совершенно не может спать. Она, конечно же, спала, но ее ощущение, что этого не было, в любом случае нельзя считать совсем уж неверным. Тех, кто испытывает хронический стресс, мучают не только проблемы с засыпанием; когда им удается уснуть, их сон обычно неглубок, они меньше, чем спокойные люди, проводят в состоянии так называемого дельта-сна [361]. Долгими бессонными ночами Джесси постоянно спрашивала себя, будет ли у нее когда-нибудь нормальная жизнь и регулярный ночной сон, как у всех нормальных людей.

Благодаря способности «читать» настроение, Джесси влюбилась в человека, который редко сердился и не был склонен к неожиданным поступкам. Когда пара вместе ездила путешествовать, Джесси чувствовала себя освобожденной от чрезмерной бдительности. Она замечала ласковые прикосновения солнца к своей коже и то, насколько вкусна ее еда. В эти минуты она ощущала легкость и радость, напоминавшие ей о чувствах, которые она испытывала, валяясь в детстве в траве с соседской собакой. Теперь Джесси редко вспоминала о времени, проведенном с Шарли, за исключением моментов, когда ей на глаза попадались электрические розетки с их перепуганными личиками или когда кто-нибудь упоминал о фильме «Ребенок Розмари». Новый дом Джесси и ее мужчины она воспринимала как загородный коттедж, где могла спрятаться от прежней себя. Со временем девушка перестала чувствовать себя пленницей, воительницей или совой и прекратила, уходя из дома, мысленно делать снимки комнат.