Мэг Джей - Сверхнормальные

Ветеран Иракской войны Джессика Линч была, безусловно, права, когда сказала: «Правда всегда более героическая, чем шумиха вокруг нее» [602]. Правда о детях и взрослых с устойчивой психикой заключается в том, что они не идеальны. Oни не святые и не ангелы. Мы слишком многого ожидаем от наших героев, желая, чтобы их истории всегда вдохновляли и никогда не сбивали с толку и не разочаровывали. Сверхнормальные люди могут обладать некоторыми замечательными способностями, но все равно они всего лишь люди; у них нет мощного иммунитета к проблемам, скажем с алкоголем или наркотиками; напротив, они входят в группу повышенного риска, по крайней мере в некоторые периоды своей жизни. Возможно, самое экстраординарное в сверхнормальных не то, что у них никогда не бывает собственных трудностей, а то, что они с ними борются.

Подобно Человеку-пауку (и Джонни Кэшу), Вера никогда не чувствовала себя потрясающей и удивительной. Она так же, как окружающие, недоумевала, как ей, единственной из семьи, удалось достичь реального успеха и жить трезвой жизнью. Надо сказать, ее положение было довольно странным: она была наиболее успешным членом своей деструктивной семьи, но при этом, насколько ей было известно, человеком с самым сложным прошлым среди своих друзей и коллег. Когда-то Вера мечтала о чистом белье и нормальной еде, а теперь, когда все это у нее было, она слушала свою любимую песню Amazing Grace в любой аранжировке и в любом исполнении и мечтала о своего рода спасении — о том, чтобы наконец почувствовать себя чистой и хорошей не только снаружи, но и внутри. Теперь Вере предстояло простить себя за то, что она делала прежде и каким человеком вынуждена была быть. Она испытывала двойственные эмоции по отношению к своим инстинктам выживания, которые хоть и были глубоко человечны и адаптивны, не всегда и не совсем совпадали с героическими идеалами. Вера еще не знала, что чувство вины — не только за то, что ты единственный умеешь выживать, но и за то, как тебе это удается, — неотъемлемая часть эмоций жертвы.

Но это, безусловно, понимал Виктор Франкл; и именно об этом он говорил в одном из самых смиренных отрывков, посвященных холокосту: «Выживали только те узники, которые после нескольких лет кочевания из лагеря в лагерь в борьбе за существование избавлялись от последних моральных принципов и ради своего спасения были готовы использовать любые средства, как честные, так и другие, даже жестокость, воровство и предательство друзей. Мы, те, кто вернулся благодаря невероятному везению или чуду — называйте, как хотите, — знаем, что самые лучшие из нас не вернулись» [603].

В индустрии комиксов перезагрузкой называют процесс, в ходе которого авторы с нуля или почти с нуля перерабатывают персонаж. Истории происхождения супергероев переписываются, чтобы они могли получить новый импульс. Хронология событий меняется, чтобы персонажи могли переместиться в новую эпоху. Непрерывность сюжета нарушается, чтобы герои в плащах свободно перепрыгивали из одной сюжетной линии в другую. С точки зрения бизнеса перезагрузки позволяют создателям комиксов предлагать новые виды материалов, привлекая тем самым новые поколения фанатов. В плане повествования перезагрузка помогает супергерою зажить новой жизнью.

По всей вероятности, самым ранним из широко известных примеров этой ревизионистской истории, так часто встречающейся в супергероическом жанре, является Чудо-женщина [605]. Созданная в 1940-х годах Уильямом Марстоном [606] — психологом с дипломом Гарварда, который известен еще и тем, что изобрел прототип полиграфа, — изначально Чудо-женщина была принцессой амазонок с Райского острова, супергероиней, суперсила которой заключалась в золотом лассо, заставлявшем других людей говорить правду. В 1968 году в надежде повысить ее привлекательность среди феминистской аудитории новые авторы придумали для Чудо-женщины новую историю — наглядный пример перезагрузки [607]. Теперь она была не просто принцессой-воительницей, ей дали имя, нарядили в нужный костюм и наделили особыми способностями. Она стала принцессой Дианой — современной женщиной, которая боролась с преступностью с помощью карате и носила брюки.

Все это позволило создателям запустить новую драматургическую линию, но «эра принцессы Дианы» вызвала возмущение старых фанатов персонажа, в том числе Глории Стейнем, которой больше нравилась женщина со суперспособностями. В 1973 году Чудо-женщина подверглась очередной перезагрузке в «Новых приключениях оригинальной Чудо-женщины». Ей вернули суперспособности и костюм, а также ее амазонские корни, хотя когда она не спасала других людей, она маскировалась под обычную женщину по имени миссис Принс. В последний на сегодняшний день раз перезагрузка персонажа имела место совсем недавно, в 2017 году; теперь Чудо-женщина стала героиней голливудского блокбастера с мечом и щитом.

Сверхнормальные люди часто сами пишут собственные перезагрузки. Напомним, что жизнь психологически устойчивых детей определяют их истории происхождения, а также поиски способов выживания и триумф, которым они увенчиваются. Каждый день они надевают свои костюмы и маски и достают из арсенала все способности, необходимые им в борьбе с опасностями, подстерегающими их в окружающем мире. Но, как и супергерои на страницах комиксов, многие сверхнормальные год за годом сталкиваются с теми же опасностями. Это им надоедает, становится изнурительным, и многие начинают задумываться над тем, изменится ли когда-нибудь их образ жизни, эта вечная борьба? Иными словами, для сверхнормальных перезагрузка представляет собой возможность взять под контроль свою историю происхождения и начать все с нуля, чтобы, подобно Чудо-женщине, начать вести совершенно новую жизнь.

Антон подготовился к своей перезагрузке до мелочей. Накануне вечером он даже составил плейлист, включив в него все песни об уходе, которые только смог найти, и, когда парень выезжал на шоссе, они лились из открытых окон его автомобиля. Скорость и импульс. Громкая музыка, уносимая ветром. Все это почему-то подчеркнуло для Антона важность момента — время, когда с человеком происходит что-то действительно очень-очень значимое. Антон делал то, что задумал. Он уходил.

По дороге, выезжая из городка, Антон миновал книжный магазин, где любил рассматривать путеводители. Именно там он выбрал в качестве пункта назначения великий Северо-Запад, хоть и не мог объяснить, почему; может, просто потому, что это звучало как полная противоположность пункту отправления, то есть «дерьмовому Юго-Востоку». Антон проехал мимо торгового центра, где по дороге из школы им с мамой приходилось тягать тележку с товарами по всем четырем этажам, и на каждом их отказывались рассчитать из-за проблем с мамиными кредитками; мимо маленьких магазинчиков, в которых отказывались принимать их чеки, и автозаправочной станции, на которой когда-то работал механиком его отец, да и сам Антон — после получения справки о среднем образовании и даже после того, как отца поймали на воровстве денег из кассы. В том, что в глазах других людей выглядело как самый обычный газетный автомат, Антон видел приспособление, которое коварно выдавало всем желающим газеты с отчетами об арестах, время от времени содержавшие имя его отца.