Мэг Джей - Сверхнормальные

Таким образом, начало взрослой жизни становится для многих поворотным моментом [625]. Это время, когда жизнь может резко измениться к худшему или к лучшему, когда один правильный ход — или серия ходов — может полностью перенаправить жизнь сверхнормального человека в нужное русло. Нередко это единственный шанс ее перенаправить. Ученые провели многочисленные исследования детей, столкнувшихся на ранних этапах жизни с широким спектром неблагоприятных жизненных обстоятельств, таких как Великая депрессия, детство, проведенное в неблагополучном районе, сексуальное насилие, приемная семья, подростковое родительство, психически больные родители, родители-алкоголики, преступность несовершеннолетних и тому подобные, которые показали, что хотя некоторые из этих детей пошли по стопам родителей либо остались в рамках, предначертанных несчастливым детством, те, кто сумел переломить обстоятельства, сделали это в значительной степени потому, что смогли разглядеть второй шанс и воспользоваться им [626].

Как им это удается?

Следует признать, универсального способа тут нет.

Несколько десятилетий назад брак казался единственным выходом из несчастливого детства, особенно для женщин. «Замужество за Джимом стало для меня в то время побегом, — признавалась Мэрилин Монро, объясняя, почему она вышла замуж в шестнадцать лет. — Либо замужество, либо меня снова отправят в приют» [627]. Стать женой или мужем, безусловно, один из верных способов уйти из отчего дома — и из несчастливого детства, — но, конечно, ранние браки чреваты немалыми проблемами и опасностями. Так что в результате очень часто одна трудная семейная ситуация просто сменяется другой.

В наши дни у молодых женщин и мужчин гораздо больше возможностей начать с чистого листа, и о многих из них мы с вами уже говорили. Некоторые из героев книги, например Эмили, Мара или Мишель, использовали свои способности и таланты, такие как плавание, актерское мастерство или игра в поло, для того, чтобы переломить судьбу и устроиться в лучшем или более безопасном месте. Нередко таким местом становится высшее учебное заведение, как в случае Веры, которой удалось таким образом сбежать от матери-наркоманки или в случае с Марой, чей брелок с логотипом колледжа-мечты поддерживал ее в детстве и придавал сил, как и огромный вращающийся глобус в местной публичной библиотеке. Высшее образование действительно может стать ключом к лучшей жизни, путем к дипломам, лицензиям и сертификатам, открывающим перед человеком новые двери. Однако этим дело не ограничивается. Колледж — это место, где ребенок из неблагополучной семьи, возможно, впервые в жизни регулярно получает горячую пищу, спит в чистой постели и посещает врача; это место, где новые друзья и наставники, новые идеи знакомят сверхнормального молодого человека с совершенно новым для него миром.

Для других таких людей знакомство с новым миром связано не с поступлением в колледж, а с присоединением к той или иной религиозной организации, вступлением в Корпус мира или другую целевую группу. Третьи, в том числе Пол, мальчик, над которым из-за его интеллекта издевались в школе, знакомятся с новой жизнью и новыми ролями в армии; недавние исследования выявили, что люди, чье детство прошло в неблагоприятных условиях, с большей вероятностью, чем их сверстники, идут служить в вооруженные силы [628]. А есть еще и такие, как Антон; они вырываются из ловушек, которыми грозят стать для них родные города, просто уезжая оттуда. Эти ребята «призывают на помощь географию»: они садятся в свои машины, или в автобус, или в самолет, и просто «смываются» куда подальше от места, где были несчастны.

На пути с востока на запад страны Антон поначалу старался останавливаться как можно реже. Все штаты казались ему на одно лицо, так что юноша в основном следил за тем, чтобы цифра на одометре была максимальной. Впервые он съехал с шоссе только в Сент-Луисе, чтобы торжественно пройти через Ворота на Запад — под аркой, которая, как обнаружил Антон, была совсем не похожа на ворота. Это немного его расстроило, но вскоре парень заметил, что пейзаж вокруг стал меняться, и его взору открылись картины, которых он прежде никогда не видел. Он целый день гнал по прямой через плоские, открытые прерии Канзаса, читая «Над пропастью во ржи» — положив книгу на руль и глядя на дорогу одним глазом. На закате он увидел, как высокие травы светятся красным — этот вид не забудется никогда. Это был первый невероятно красивый пейзаж, который когда-либо попадался ему на глаза. Но не последний…

Чем дальше он продвигался на северо-запад, тем шире и открытее становилось небо; Антон чувствовал, что ему легче дышится, как будто вокруг стало больше воздуха. Он медленно проехался по Йеллоустоунскому национальному парку с его горами, бизонами, гейзерами и лосями и решил, что это, должно быть, самое чудесное место на земле. Ночью он спал в автомобиле на подъездных путях, которые вели к пустым летним домикам, а днем часами сидел в клубящихся паром природных горячих источниках рядом с парком. Он смотрел на скалистые склоны и сосны, растущие на них стройными рядами, на редкость аккуратные, все примерно одного размера. С большого расстояния деревья выглядели крошечными, такими, как используют в макетах архитекторы, и Антон чувствовал себя так, словно его поместили в новый, более совершенный мир. Однажды ему даже повезло увидеть двойную радугу.

Если, по-вашему, все это звучит слишком уж розово и живописно, подумайте о том, что всю дорогу на Северо-Запад Антон большинство ночей спал в машине на стоянках для фур, чтобы можно было пользоваться светом уличных фонарей и туалетами в мотелях для дальнобойщиков. В другие ночи он съезжал далеко на обочины служебных дорог и засыпал на заднем сиденье в обнимку с монтировкой. Иными словами, Антон был готов практически на все, чтобы защитить себя и как можно быстрее оторваться от своего прошлого.

Если суть психологической травмы заключается в постоянном присутствии прошлого, то один из способов ослабить негативное влияние несчастливого детства — как можно сильнее отделить прошлое от настоящего. Некоторые добиваются этого, просто соответствующим образом настроив свой разум, но часто это непомерно сложная задача, особенно если прошлое очень сильно или еще очень близко. Поэтому многие молодые люди, в том числе Антон, идут на окончательный разрыв: они отделяют прошлое от настоящего как можно б о льшим расстоянием, физически оставляя прошлое в прошлом.

Вы, конечно, помните, что один из способов адаптации сверхнормальных детей к негативным домашним обстоятельствам, — это дистанцирование от всего плохого, что есть в их жизни дома. Одни прячутся в своей комнате или допоздна задерживаются в школе. Другие максимально занимают себя общением с друзьями, хобби или работой. А когда взрослость открывает перед ними новые возможности для отделения от окружающих их стрессоров, сверхнормальные молодые люди, руководствуясь теми же инстинктами, физически сбегают из дома и даже из своего города. Это может казаться эскапизмом, но в данном случае мы имеем дело с чем-то гораздо большим.