Мэг Джей - Сверхнормальные

Многие сверхнормальные, которые сделали помощь людям своей работой, став волонтерами или выбрав что-то еще, говорят о ценности «превращения негативного в позитивное». Нужно сказать, эта трансформация имеет место на многих уровнях. Когда болезненный опыт стимулирует нас на добрые дела, мы перестаем быть жертвами и становимся героями. Мы начинаем чувствовать себя компетентными и полезными, а не несчастными и беспомощными. Участвуя в судьбе окружающих и помогая им, мы на какое-то время забываем о собственных проблемах [821]и даже порой чувствуем себя счастливее [822]. Стараясь наладить контакт с нуждающимися в помощи, мы укрепляем чувство единения с окружающим миром, как и связь с чем-то вне нас, возможно, с чем-то б о льшим, чем мы сами, и это ослабляет негативный опыт отчужденности. А, взаимодействуя с людьми тем или иным осмысленным, значимым способом, мы придаем значимости и собственной жизни, позволяя ей обрести смысл.

Дэвид всегда знал, что нужен своей маме, а, повзрослев, стал нужным и значимым и для многих людей. Ему по собственному опыту было известно, что дети, с которыми он работает, по-настоящему нуждаются в нем, что им действительно нужен кто-то такой, как он, — человек, который понимает их чувства и переживания. Работа Дэвида была его призванием, и он знал, что каждый день, выполняя ее, меняет мир к лучшему. А вопрос, не чувствовал бы он себя счастливее, если бы занимался чем-то другим и жизнь пошла бы иным путем, Дэвид все равно время от времени себе задавал, хотя понимал, что на него нет ответа.

Сверхнормальные люди — не персонажи комиксов, и то, «помогает ли помощь помогающему» в долгосрочной перспективе, существенно зависит от того, делают ли они нечто, чего практически никогда не делают супергерои (а может, супергерои просто в этом не нуждаются), — берут ли они выходной. Помните, что единственный грабитель, которого не счел нужным остановить юный Питер Паркер, впоследствии убил его любимого дядю? И Чудо-женщина или Бэтмен тоже вряд ли когда-нибудь уйдут в отпуск. Когда Дэвид возвращался вечером домой, он мучительно осознавал, что трудная жизнь детей, с которыми он работал, не прекратилась только потому, что его рабочий день закончился; на самом деле для многих из них вечера и выходные были самым трудным и опасным временем. Сколько он себя помнил, его постоянно мучила мысль, что в его отсутствие с его маленькими пациентами — или с его собственной матерью — может произойти что-то ужасное. А между тем, если сверхнормальный человек и впредь хочет спасать мир, ему необходимо иметь возможность регулярно вешать свой плащ на крючок хотя бы на время и спасать самого себя [823].

Действительно, с большой силой приходит и большая ответственность, но добрые дела все равно должны быть личным выбором. Помощь другим по собственному свободному выбору намного эффективнее [824] — и благодарнее, — чем добрые дела, которые делаются «потому, что так надо». Но у супергероев, как и у сверхнормальных людей, с выбором чрезвычайно сложные отношения. Человек-паук вовсе не мечтал, чтобы его кусал паук, а Дэвид тем более не мечтал о детстве с матерью, страдающей депрессией. Повзрослев, оба воспользовались сильными сторонами, приобретенными в результате своего опыта, для того чтобы реагировать на призывы, слышимые далеко не всеми, и делать то, что, по их мнению, важно и правильно. Для Дэвида безразличие к тем, кто в нем нуждался, изначально было «не вариантом», но ему нужно было найти подходящий вариант.

Разумеется, сверхнормальные люди не выбирают свои трудные истории происхождения, но они выбирают, помогать ли другим, и если да, то как именно. Они могут посвятить этому всю свою карьеру или небольшую часть свободного времени — ведь способов быть героическим помощником очень много. Стать социальным работником — не единственный путь, на котором Дэвид мог бы творить добро, и молодой человек действительно начал об этом задумываться. «Я вижу, что то, через что я прошел в детстве и как решил распорядиться своей жизнью, сделало меня хорошим человеком, я знаю, что моя работа очень нужная и важная. Но иногда мне кажется, что мое детство не позволило мне в полной мере понять, для чего я пришел в этот мир… Не знаю, как сказать. Я просто… Я думаю, что, возможно, выбрал бы другой путь в жизни, если бы моя мама не болела. Многое могло пойти по-другому. Я не знаю… Может, я жил бы в Бразилии и изучал колибри».

Подумайте о словах другой героини книги, с которой мы познакомились раньше, — Рейчел, которая после пережитого ею в детстве сексуального насилия стала художником, потому что искусство всегда приносило ей радость, даже когда ее жизнь была по-настоящему несчастливой. Она сказала: «Когда люди узнают о моем детстве, они, похоже, считают, что я должна была выбрать в жизни некий искупительный путь: творить добро тем или иным способом. Но для меня самым эффективным исцелением стала возможность сделать карьеру и вести жизнь, которая никак не связана с тем, что делал со мной брат. Может быть, это именно то, что я могу и должна предложить миру. Может, я помогаю людям, показывая им, что это тоже правильный путь».

Дэвид был уверен, что хочет заниматься социальной работой, он сам мне сказал: «Я ведь и сейчас могу поехать в Бразилию в отпуск и изучать колибри, а может, в один прекрасный день я начну работать там социальным работником». Однако у него была явная проблема с отдыхом — со снятием плаща супергероя по ночам и выходным. Например, если говорить о личной жизни, Дэвид часто обнаруживал, что в основном дружит или контактирует с проблемными с людьми. Это была сложная дилемма. Благодаря рабочему и личному опыту молодой человек знал достаточно, чтобы признать, что большинство людей в мире значительную часть времени преодолевают те или иные трудности. Но правдой было и то, что Дэвиду, похоже, было комфортнее с людьми, переживающими кризис, и его очень часто звали на помощь друзья и подруги, которые, очевидно, были не менее психологически устойчивыми. Некоторые, понаблюдав за Дэвидом, даже сказали бы, что он страдает своего рода зависимостью от стресса [825]или от роли спасителя и помощника. Что ж, возможно, и так. А может, роль героического помощника — единственное, что он знал и умел, и ему было просто трудно представить себя в какой-нибудь другой роли.

Только когда девушка, с которой он встречался, отравилась болеутоляющими таблетками, вероятно, совершив попытку самоубийства, Дэвид осознал, в какое опасное положение себя поставил — а может, и других людей тоже. Он понял, что если не будет осторожен, то может повторить свое детство и опять оказаться в доме, где ему вновь придется стать героем семьи. Только на этот раз он будет уже не ребенком, а родителем, и, самое ужасное, в этот порочный круг окажутся втянутыми уже другие, его собственные дети. Осознание этой страшной перспективы заставило юношу очнуться. Он понял, что настало время начать верить в дом, который будет отличаться от того, в каком он вырос, в дом, где все, когда нужно, помогают друг другу, но никто не нуждается в спасении. Возможно, знаменитый автор комиксов Алан Мур был прав, когда сказал: «Искусство быть героем отчасти заключается в том, чтобы знать, когда тебе больше не нужно им быть» [826].