Мэг Джей - Сверхнормальные

После школы Дэвиду очень часто приходилось сидеть в скудно меблированных комнатах ожидания врачебных кабинетов и ждать, когда из-за закрытой двери появится мама. Он тогда не знал, к каким именно врачам она ходит, но, судя по всему, это были не детские доктора, потому что ни у кого из них не было ни игрушек, ни журналов с картинками. Поэтому мальчик листал New Yorker в поисках карикатур. Некоторые из них он и правда понимал, а иногда только притворялся, что понимает. В любом случае он старался хихикать над картинками, когда мама появлялась из задней двери врачебного кабинета, с опухшими глазами и красным лицом, иногда с листком бумаги в руках, что означало дальнейший поход в аптеку за маленькой коричневой бутылочкой с таблетками. Ни один из врачей никогда не говорил Дэвиду, что не так с его мамой, и никто ни разу не спросил мальчика, не хочет ли и он зайти в кабинет и побеседовать с доктором.

Мать Дэвида была тем, что психологи называют «идентифицированным пациентом» в семье, иными словами, в их семье проблемы с психическим здоровьем были у нее. Дэвид же, в отличие от нее, был «героем семьи», ребенком, который спасает ситуацию. Концепция героя семьи впервые была предложена американским психологом Шарон Вегшайдер-Круз [779]; это одна из ролей, которую могут играть в семье дети, имеющие родителя-алкоголика. «Герой полезен в семейном кругу и успешен за его пределами, — пишет Вегшайдер-Круз. — Именно он создает моменты надежды и гордости, которые время от времени случаются даже в самых отчаявшихся семьях, становясь для своей семьи источником ценности, когда все другие источники иссякают» [780]. Надо сказать, герои семьи встречаются не только в семьях алкоголиков, но практически в любом доме, где родитель или другой родственник нуждается в спасении. В этой книге мы уже познакомились с некоторыми из них: Эмили, которая играла на пианино, чтобы утихомирить отца-алкоголика, а впоследствии стала чемпионкой по плаванию; Элизабет, которая вместе с сестрой были суперсиблингами для своего брата с особыми потребностями; Вера, чье хорошее поведение позволило ей поступить в колледж и благодаря этому избежать повторения незавидной судьбы матери-наркоманки; Мишель, которая помогала родителям платить за ее учебу в колледже, играя в поло. Практически каждый сверхнормальный ребенок в той или иной степени герой семьи. Oни, кажется, вечно кого-то спасают, пусть даже этот кто-то они сами.

Герои семьи искренне любят своих родителей и полностью зависят от них, и усердно трудятся, стараясь любым доступным им способом облегчить и улучшить жизнь своих родных. Многие из них становятся отличниками или президентами классов; их достижения служат предметом гордости для родителей и них самих. Некоторые становятся знаменитыми спортсменами или королевами красотами, чьи трофеи, наградные ленты и короны компенсируют неудавшуюся жизнь родителей. Другие становятся музыкантами или художниками, чьи таланты демонстрируют родителям и всему миру, что все у них дома превосходно. И правда, большинству людей кажется, что с семьей, которая способна превратить обычного ребенка в сильного и достойного восхищения героя семьи, просто не может случиться ничего скверного.

Дома герои семьи нередко больше похожи на родителей, чем на детей [781]. Они тщательно следят за тем, чтобы родители вовремя уходили на работу, берут на себя приготовление пищи и уборку. Ухаживают за младшими братьями, сестрами и домашними животными, планируют жизнь семьи, помнят о посещениях врача и вывозе мусора. Благодаря им родители чувствуют себя лучше — и, соответственно, они сами чувствуют себя лучше. Как в случае с Дэвидом, который хохотал над непонятными карикатурами, ожидая маму у дверей врачебного кабинета, самые успешные герои семьи кажутся со стороны нимало не затронутыми — а то и выигрывающими от этого, — проблемами, с которыми сталкиваются дома, и, возможно, в некотором смысле так оно и есть. Но из-за этого часто бывает трудно понять, что иногда маленькие герои тоже очень нуждаются в поддержке и спасении.

Возможно, именно поэтому, когда мама Дэвида брала его в длинные ночные поездки по шоссе — а она это делала часто, — мальчик всегда представлял себе одно и то же: его везут в машине скорой помощи в больницу. Он тихо лежал на заднем сиденье автомобиля в спальном мешке, голова на подушке, и смотрел на силуэты верхушек деревьев, проносящихся мимо. Расслабившись, он чувствовал себя невесомым; ему казалось, будто его увезли, чтобы позаботиться о нем; все время, пока длились поездки, а они иногда продолжались не меньше двух часов, Дэвид представлял себе, что в конце концов его вносят в приемный покой больницы. Очевидно, подобная поездка вряд ли могла продолжаться так долго, да и вообще все было не слишком на это похоже, но мальчик продлевал это ощущение настолько, насколько мог. Он представлял себе, что кто-то едет рядом с ним на заднем сиденье — не кто-то конкретный, просто какой-то незнакомец — и этот человек подбадривает его, говоря, что все будет в порядке, что они приедут в больницу вовремя. Но все всегда заканчивалось не так. В какой-то момент Дэвид слышал звук поворотника и чувствовал, как машина делает знакомые зигзаги, направо, налево и еще раз направо, и подъезжает к дому. Никто и не думал забирать Дэвида в больницу. Никто не приходил к нему на помощь.

Повзрослев, Дэвид стал социальным работником, что совсем не удивительно. Одно исследование на базе более полутора сотен социальных работников, проведенное Брюсом Лаки, выявило, что в детстве две трети из них были в своих домах героями семьи [782]. С детства привыкнув к успеху на ниве заботы о других людях в трудных ситуациях и тому, что их высоко ценят, многие маленькие герои семьи во взрослом возрасте выбирают профессии, которые становятся продолжением этой роли [783], в таких областях, как медицина, сестринское дело, психология, обучение, психиатрия, социальная работа, проповедническая деятельность. Эта карьерная траектория настолько распространена, что в одной книге на эту тему даже есть глава под названием «Когда герой семьи превращается в профессионала» [784].

Стоит также упомянуть о небольшом, но последовательном ряде исследований в области влияния семейного прошлого на выбор человеком образования и карьеры, которые показали, что люди, выбирающие профессии, предполагающие помощь другим, часто растут в трудных условиях. В одном таком исследовании 80 процентов студентов [785], которые в будущем должны были заниматься социальной работой, сообщили о родителе-алкоголике — сравните это с 59 процентами среди студентов бизнес-факультетов. В ходе еще одного аналогичного исследования о злоупотреблении алкоголем в семье сообщили только около четверти студентов, обучающихся бизнесу, в то время как среди будущих социальных работников таких оказалась добрая половина [786]. По данным еще одного исследования, широкий спектр стрессоров на ранних этапах жизни, включая злоупотребление психоактивными веществами, физическое, сексуальное и эмоциональное насилие, психические и физические заболевания родных и насилие в семье, гораздо чаще встречаются в автобиографиях студентов, которые готовят себя к социальной работе, работе в сфере методической помощи и консультационной деятельности [787], нежели в прошлом студентов факультетов, меньше ориентированных на обслуживание, таких как бизнес или гуманитарные науки. Так что, судя по всему, мы имеем дело с чем-то большим, чем просто корреляционная связь, и многие из тех, кто решил в жизни помогать другим, подтверждают, что их собственный опыт неблагополучного детства действительно сильно повлиял на выбор профессии [788].