Мэг Джей - Сверхнормальные

Истории жизни Монро и Смарт во многих отношениях исключительны, но подобные выводы о любви и семье делаются, к сожалению, очень часто. Мне приходится слышать нечто подобное от сверхнормальных клиентов практически каждый день. Любовь для других людей. Счастливые семьи для других людей. Я слишком занят выживанием, чтобы думать о процветании. В самом деле, некоторые исследователи утверждают, что с эволюционной точки зрения позитивные эмоции, такие как любовь [831], в какой-то мере «излишни», потому что, хоть они и вносят вклад в общее благополучие и долгосрочное хорошее самочувствие, благотворно сказываясь на здоровье и способствуя размножению, когда запускается реакция «бей или беги», они не нужны. Так воспринимают любовь и многие сверхнормальные: как расточительность и излишество, как роскошь, которая им, вероятно, никогда не будет доступна.

И в этом многие сверхнормальные люди тоже довольно сильно похожи на супергероев. Супергерои, может, и побеждают злодеев и спасают мир, но в большинстве случаев домой они возвращаются в полном одиночестве [832]. Супермен хоть и запрыгивает одним прыжком на небоскребы, не способен найти выход из любовного треугольника, состоящего из него самого, Лоис Лейн и его альтер-эго Кларка Кента. Чудо-женщина, может, и управляется ловко своим лассо истины, но, как и Супермен, не может признаться самой себе в том, что угодила в ловушку романтических отношений со Стивом Тревором и своим земным «я», Дианой Принс. Бэтмен меняет женщин как перчатки, но в любви ему вечно не везет. А в одном из самых трагических сюжетов комиксов о Человеке-пауке он, пытаясь спасти любовь своей жизни Гвен Стейси, случайно убивает ее.

Время от времени супергерои находят любовников и спутников жизни, и даже иногда вступают в брак, но их счастье, похоже, никогда не длится долго. По тем или иным причинам большинство супергероев (или писатели, которые их придумали) не могут понять, как им оставаться теми, кто они есть, и одновременно любить. Их дни и ночи слишком уж заняты, слишком опасны и, возможно, слишком вредны для их спутников жизни, а тем более для их детей. И это весьма серьезная проблема, потому что, если, согласно мнению многих специалистов, близкие взаимоотношения — это один из ключевых факторов хорошей жизни, то «в этом плане супергерои могут быть кем угодно, только не супер», как пишут исследователи Кристофер Петерсон и Нансук Парк в книге The Psychology of Superheroes («Психология супергероев») [833].

Отец Дженнифер так часто бил мать, что девочка на всю жизнь запомнила особый ярко-розовый цвет кожи после сильного удара открытой ладонью. В детстве она никак не могла понять, почему ее родители поженились, хоть и не раз слышала объяснения мамы: «Все было хорошо, пока ты не родилась. После твоего рождения отец уже не мог всегда все делать по-своему». Эти мамины слова сильно озадачивали Дженнифер, потому что, сколько она себя помнила, ее папа всегда все делал по-своему. Семья всегда ела его любимые блюда и смотрела его любимые телепередачи. Они на цыпочках ходили по дому, если он спал, и притворялись, что он никому не мешает, когда отец громко хлопал дверью, уходя на ночную смену.

Много позже Дженнифер поняла, что, когда ее будущий папа, отслуживший двадцать лет в армии, познакомился с ее будущей мамой, женщиной с серьезными проблемами зрения и хорошим высшим образованием, он был скорее убежденным холостяком, чем просто холостяком. Мать Дженнифер, по всей видимости, считала замужество сделкой, способной обеспечить ей безопасность, но отцу явно претила мысль о трате заработанных им денег на других, поэтому он очень часто оставлял жену и дочь без самого необходимого. Дженнифер отлично знала это, потому что ей много раз приходилось сидеть в приемной педиатра, пока медсестра объясняла ее маме, что без оплаты наличными ее дочь на прием не попадет. А когда Дженнифер поставили скобки на зубы, ортодонт отказывался снимать их до тех пор, пока ему не заплатят за работу, и ждать пришлось довольно долго. Когда у Дженнифер начались первые месячные, и она сказала маме, что ей нужны гигиенические прокладки, та завизжала в панике: «Но на этой неделе мы больше не можем просить у твоего папы деньги!»

Иными словами, за годы детства Дженнифер научилась тому, что врачи для других людей, и безопасность для других, и счастливые семьи тоже не для нее. Отец постоянно напоминал домочадцам, что, какими бы страшными ни были их лишения, их жизнь несравненно приятнее и лучше, чем то, что ему пришлось вынести в армии. И довольно долгое время мама Дженнифер делала вид, что это действительно так. А затем, в один очень необычный день, она вдруг заявила, что не может больше сидеть на потрепанном диване, и они с Дженнифер вытащили развалюху из гостиной и выбросили на двор через перила задней веранды. Когда Дженнифер увидела, как диван с глухим ударом упал на цемент, она почувствовала в душе ветерок надежды, как будто что-то в ее жизни начало меняться к лучшему. Но когда отец вернулся домой, он в ярости сломал матери Дженнифер руку, и теперь уже Дженнифер визжала в панике, умоляя его остановиться.

«Жена должна быть с мужем и в радости, и в горе», — только и сказала о произошедшем мама.

В США насилие в семье, точнее говоря, такая его разновидность, как насилие со стороны сожителя, считается одной из самых распространенных форм насильственных преступлений. По оценкам специалистов, ежегодно от двух до четырех миллионов женщин становятся жертвами насилия в семье, и это главная причина травм женщин в возрасте от 15 до 44 лет [834]. От четверти до трети женщин, обращающихся в отделение неотложной помощи, получают травмы в результате насилия со стороны сексуального партнера, хотя регистрируются всего около 5 процентов таких случаев.

Отец Дженнифер был уверен, что дом более счастливое место, чем армия, и во многих отношениях так и есть, или по крайней мере должно быть, однако же, по статистике, с 2001 по 2012 год было убито собственными мужьями почти в два раза больше американок, чем на войне в Афганистане или Ираке [835]. Как в случае большинства неблагоприятных жизненных обстоятельств, насилие в семье встречается в самых разных расовых, классовых и социально-экономических группах, но особенно уязвимы женщины-инвалиды [836], такие как мать Дженнифер. Подавляющее большинство женщин, как с инвалидностью, так и без, утверждают, что не могут покинуть своих обидчиков из-за денег, по крайней мере отчасти [837]. Они опасаются, что не смогут содержать себя и своих детей без помощи партнера, в результате и они, и дети вынуждены жить с мучителями.

По результатам национального обследования подверженности детей насилию, около 20 процентов детей [838], то есть почти 15 миллионов детей младше восемнадцати лет, становятся свидетелями той или иной формы насилия со стороны партнера одного из родителей: толчков, пощечин, ударов, пинков, удушения, порезов ножом и даже огнестрельных ранений. Чаще всего насилие в семье исходит от мужчин, но агрессорами могут быть и женщины. В семьях, для которых оно характерно, насилие имеет место в среднем одиннадцать раз [839]за период их детства, но среднее число равняется трем, а стандартное отклонение двадцати двум. Проще говоря, это означает, что хотя во множестве семей насилие случается всего один-два раза, есть дома, в которых ребенок на протяжении всего детства становится свидетелем агрессии десятки, а то и сотни раз. Дом Дженнифер был именно таким.