Мэг Джей - Сверхнормальные

Несколькими главами ранее мы говорили о том, что сверхнормальные люди нередко находят весьма изобретательные способы начать взрослую жизнь с чистого листа. Они позволяют себе экспериментировать с концепцией (и реальностью), что их жизнь может отличаться от той, какой она была раньше, что прошлое не обязательно должно быть прологом будущего. Многие начинают с изменения адреса, занятия и даже имени, потому что сверхнормальные, как правило, независимо решают свои проблемы, а это решения из категории, которые они могут принять абсолютно самостоятельно. Но порой менее понятно, во всяком случае для них же самих, как новые отношения с другими людьми помогают начать жизнь с нуля.

Прямая связь между хорошими взаимоотношениями и хорошей жизнью — таков главный вывод социологических исследований [904]. Если же, как говорил Джордж Вейллант, «счастье — это любовь», то многие сверхнормальные люди, к сожалению, убеждены, что у них никогда не будет ни того ни другого. Как вы помните, им часто кажется, что любовь — это удел других людей, что эта роскошь доступна тем, у кого счастливая и успешная жизнь, а те, кто просто выживает, ее не заслуживают. Излишествам просто нет места в жизни, построенной на постоянной необходимости сражаться или спасаться бегством. Иными словами, сверхнормальные очень часто чувствуют себя так, как Супермен на обложке первых комиксов, вышедших 1938 году: сильный и высокий, он быстро бежит, держа высоко над головой большой разбитый зеленый автомобиль, а плохие парни в ужасе разбегаются кто куда. Только вот здесь что-то не видно никакой любви.

В 1958 году, как раз тогда, когда психолог Гарри Харлоу сетовал о том, что его коллеги, похоже, даже не подозревают о такой вещи, как любовь, психоаналитик Джон Боулби, опубликовав статью «Природа привязанности ребенка к матери», в корне изменил ситуацию [905]. В этой работе ученый заложил основу того, что позже стало известно как теория привязанности, словом, идея, что дети рождаются для тесной связи с теми, кто их окружает. По мнению Боулби, любовь вряд ли можно считать эволюционным излишеством [906]. Она может восприниматься как таковая теми, кто ее лишен, но любить и быть любимым — это врожденный инстинкт человека, невероятно важный для выживания. Мы входим в мир плача и цепляясь за тех, кто о нас заботится, обычно за мать, улыбаемся им и внимательно наблюдаем, потому что это требуется для адаптации. Чувствуем ли мы голод или смятение внутри либо опасность или холод извне, безопасность и успокоение мы обретаем благодаря заботе и защите других людей как в младенческом, так и во взрослом возрасте. «Все мы с колыбели до могилы бываем наиболее счастливы, когда наша жизнь организована в виде своего рода экскурсий, длинных или коротких, на которые мы отправляемся с надежной безопасной базы, обеспечиваемой фигурами привязанности» [907], — утверждает Боулби. Стремление к близости и любви представляет собой эффективный механизм адаптации — возможно, самый адаптивный из всех существующих, — и во многом именно благодаря ему мы и выживаем, и процветаем.

Рассмотрим коротко историю актрисы Виолы Дэвис, награжденной всеми престижнейшими профессиональными премиями: и «Оскар», и «Эмми», и «Тони». Это, безусловно, история сверхнормального человека, если таковые существуют в природе. «Я считаю себя героиней, — сказала Дэвис в 2016 году в интервью Джону Лару из New Yorker. — У меня нет ни плаща, ни золотого лассо. Но у меня всегда была тяга к приключениям, к жизни лучшей и большей, чем я сама» [908]. Дэвис росла в условиях крайней нищеты с отцом-алкоголиком, который регулярно избивал ее мать. Они с сестрой постоянно ходили голодные, в грязной одежде; регулярной их трапезой только был обед в школьной столовой. А еще девочка носила в кармане пальто вязальный крючок, чтобы защищаться от насилия на расовой почве в основном белом районе Род-Айленда, где они жили. Из-за проблем дома у сестер часто бывали неприятности в школе, и, по признанию Дэвис, им казалось, что во всем мире нет места, куда бы они могли обратиться за помощью. «Рассказывать кому-то о своих проблемах мы не могли», — вспоминает она.

Ради собственного спасения они с сестрой ходили на самые разные внешкольные занятия, вселявшие в девочек веру в себя; так они сопротивлялись ужасной реальности и сбегали от неблагоприятных жизненных обстоятельств. «Мы были как охотники, — рассказывала Дэвис. — Даже если что-то нас совсем не интересовало, мы занимались этим, просто чтобы чем-то занять себя и не идти домой». В конечном счете спасением для обеих девочек стало актерское мастерство, которое со временем привело повзрослевшую Виолу и в знаменитую школу Джульярда, и на нью-йоркскую сцену, и в Голливуд, где она удостоилась десятков наград, более сотни номинаций и звезды на Аллее славы.

Однако, как признается Дэвис, для нее «важнейшим откровением стало то, что травма всегда остается с тобой». К тридцати годам у актрисы был всего один роман, и то с человеком, который сказал ей, что любил ее только один раз. Она боролась с беспокойством и низкой самооценкой с помощью психотерапии, и именно на этих сеансах Дэвис собралась с силами и заставила себя дать любви еще один шанс. «Проблемы прекратились, когда я встретила своего будущего мужа. Беспокойство, тревога. Все». Эта история может показаться слишком простой, и, скорее всего, так бывает далеко не всегда, но результаты исследований явно на стороне Дэвис.

«Мы — сумма всех мгновений нашей жизни; все, что мы есть, заключено в этих моментах» [909], — писал Томас Вулф в книге «Взгляни на дом свой, ангел». Сегодня всем ясно, что повторяющиеся негативные моменты оказывают определенное влияние на наши сердца и умы, но по тем же причинам повторяющиеся позитивные моменты тоже влияют на нас. Подобно тому как стрессовый опыт общения и взаимодействия с людьми активирует амигдалу, способствует выбросу гормонов стресса и негативно сказывается и на психике, и на физическом состоянии, успокаивающий опыт общения с любимыми и близкими производит обратный эффект.

Когда мы чувствуем поддержку учителя, наставника или находим защиту под крылом заботливого родителя или любовника, или когда сами заботимся о своих детях, или наслаждаемся беззаботным моментом общения с близким другом, миндалевидное тело успокаивается, и уровень гормонов стресса снижается [910]. Вместо системы тревоги в мозге активируется система вознаграждения; мы понимаем, что с нами произошло что-то хорошее, поэтому в целом чувствуем себя хорошо. Физическая близость [911] — возможность держаться за руки, дотрагиваться до любимого, обниматься, целоваться — тоже снижает уровень гормонов стресса и повышает содержание окситоцина и вазопрессина [912], часто называемых гормонами любви. Даже просто просмотр фотографий любимых и близких [913]успокаивает нас, выключая внутренние сигналы тревоги.