Мэг Джей - Сверхнормальные

Нынешняя жизнь Дженнифер, ее жизнь в настоящем, иногда такая, словно и не было несчастливого детства. Но случаются, конечно, моменты, напоминающие о страданиях каким-либо новым способом. Ей, например, было грустно за своих детей, да и за себя, когда она видела бабушек и дедушек, которые нянчат младенцев, или идут в школу к внукам на День бабушек и дедушек, или дают детям полезные советы по воспитанию внуков. «Мне воспитывать детей помогает Amazon», — сказала Дженнифер, имея в виду, что она обычно узнает, какое одеяльце, книжку или велосипед лучше купить ребенку, в ходе собственных расследований и благодаря отзывам других родителей.

Дженнифер тщательно скрывала подобные моменты от сына и дочки, так же как раньше скрывала свои проблемы от друзей, и не раз плакала в моем кабинете, отлично понимая, что настанет день, когда им придется узнать печальные подробности о ее детстве. «Я так хотела бы, чтобы мне никогда не пришлось рассказывать им об этом. Я не хочу лгать своим детям, но и не хочу, чтобы они вспоминали моих родителей, глядя на меня или пытаясь меня понять. Или пытаясь разобраться в самих себе. Я так много трудилась, чтобы все это осталось в прошлом, чтобы дать им совсем другую жизнь. Я не хочу, чтобы они обо мне беспокоились. Я не хочу быть для них печальной историей. Я хочу быть просто их мамой». Всю жизнь Дженнифер, глядя на свою мать, видела, в каком трудном положении та оказалась. Она хотела во всем отличаться от мамы, не только дав своим детям дом, где они будут чувствовать заботу и защиту, но и не оказавшись в трудном положении, свидетелями которого они бы могли стать.

«Мам, а кто твои родители?» — спросил однажды восьмилетний сын Дженнифер, когда они однажды вечером сидели в пиццерии. Оказалось, он составлял в школе генеалогическое дерево семьи и не смог самостоятельно решить, как соотносятся друг с другом родственники его матери. Поискав в голове подходящее объяснение, Дженнифер ответила, что у некоторых людей бывают проблемы, из-за которых им трудно быть хорошими родителями, что им не нравится быть родителем, как это нравится ей, и поэтому она еще девочкой ушла жить к бабушке и дедушке, которые заботились о ней, как мама и папа. Дженнифер сказала сыну, что в некотором роде у нее в разное время были разные родители. Сначала мама и папа, с которыми она жила, когда была маленькой, а потом бабушка и дедушка, которые тоже были ее родителями.

Пока Дженнифер говорила, сын практически перестал моргать, слушая ее очень внимательно. Дженнифер казалось, что прошло всего несколько минут с тех пор, как она заглядывала в эти широко раскрытые глаза по дороге домой из роддома, только на этот раз вместо безразличия к ее прошлому она видела там усилия сына осознать и принять ситуацию.

Закончив объяснения, Дженнифер, затаив дыхание, ждала его реакции.

«Я вижу тебя в совершенно новом свете», — сказал он наконец весьма решительно, чего, собственно, Дженнифер больше всего и боялась.

Сердце ее сжалось. Она не знала, что сказать.

«Ты… ты настоящая, — продолжил мальчик, и в его глазах сверкнуло что-то вроде восхищения. — Ты как Золушка».

Потрясенная до глубины души и чувствующая огромное облегчение, Дженнифер улыбнулась сквозь слезы. Ее сын совсем не нашел историю матери печальной. Для него она была реальным человеком, пережившим несчастливое детство, который в конце концов обрел в жизни любовь и счастье.

В 1938 году — тогда же, когда Супермен дебютировал на обложке первого посвященного ему комикса, — врач и исследователь из Гарвардского университета Арлен Бок начал то, чему впоследствии суждено было стать самым долгосрочным исследованием в области развития взрослых за всю историю таких исследований [877]. Он сделал это благодаря финансовой поддержке магната магазинов дешевых товаров Уильяма Гранта, можно сказать, Сэма Уолтона своего времени. Это революционное исследование, или, проще говоря, исследование Гранта, как его запомнят, проводилось в целях изменения тенденции в медицинских исследованиях изучать в основном больных людей; его авторы вознамерились лучше изучить тех, кому, казалось бы, изначально был обеспечен успех в жизни.

Участниками исследования Гранта стали 268 студентов Гарвардского университета, прошедшие тщательный отбор, потому что все они должны были быть психически, физически и эмоционально здоровы [878]. Это были молодые люди, родившиеся в конце Первой мировой войны, детство которых пришлось на «бурные двадцатые», а подростковый возраст на времена Великой депрессии. В духе того времени в основном это были белые мужчины, и многие из них, но не большинство, получили привилегированное воспитание. Одни родились в семьях, живших в США на протяжении многих поколений, другие были иммигрантами. Некоторые принадлежали к высшему обществу, но почти половина получала для учебы в университете финансовую помощь в той или иной форме. У половины родителей испытуемых не было высшего образования, и многие из этих студентов успели приобрести в жизни негативный опыт, включая бедность, алкоголизм в семье или смерть родителя. Тем не менее так или иначе каждый из этих молодых людей добрался до Гарварда, и как группе им вроде бы самой судьбой была предопределена весьма успешная жизнь. Со многими так и произошло.

Исследователи знали участников только под кодовыми именами и номерами; многие из них впоследствии стали выдающимися специалистами в разных областях деятельности, скажем сенаторами или судьями. Со временем сведения об участии некоторых из них в исследовании Гранта стали достоянием широкой общественности, например Бен Брэдли, бывший исполнительный редактор Washington Post, написал об этом в самом начале своих мемуаров [879]. Оказывается, в эту группу входил и президент Джон Кеннеди [880]. Будучи смелыми новаторами, Бок и Грант инициировали, по словам ежедневной студенческой газеты Harvard Crimson, «анализ “нормального” человека, который однажды может стать одним из самых важных вкладов Гарварда в общество» [881]. Однако провести «анализ нормального человека» — это не совсем то, к чему стремились исследователи. Оба хотели раскрыть секреты тех, кого они назвали супертриумфаторами [882].

Многие исследования в сфере социологии направлены, так сказать, «вширь». Иными словами, ученые собирают небольшое количество данных о большом числе участников, но исследование Гранта с самого начала планировалось не как широкое, а как глубокое. Не будем забывать, что в 1938 году в мире господствовали идеи биологического детерминизма, и, как и в случае с Суперменом, считалось, что преуспевают в жизни люди в первую очередь благодаря некой врожденной суперсиле, или суперинтеллекту, или суперспособностям. По этой причине Бок и его коллеги — терапевт, психолог, антрополог, психиатр, физиолог и два секретаря — с огромным энтузиазмом погрузились во всестороннее изучение состояния здоровья отобранных испытуемых. «Люди Гранта», как их называли, подвергались всевозможным антропологическим и интеллектуальным тестам. Они часами бегали по беговой дорожке. Проходили тест Роршаха с чернильными пятнами; почерковеды анализировали их почерк. Подверглись исследованиям с использованием новомодного в те времена метода электроэнцефалографии. Исследователи тщательно регистрировали их привычки в питании, вплоть до того, сколько сахара каждый клал в утренний кофе. Регулярно проводилось медицинское обследование участников; исследователи вели записи всех физических характеристик, от величины надбровных дуг до длины полового члена в возбужденном состоянии и «длины [мошонки] в висячем положении» [883] — эту деталь особенно часто цитируют при описании исследования. Сотрудники посещали дома испытуемых, собирая информацию об их детстве и прошлом их семей, но эти сведения стали представлять интерес только через несколько лет.