Норман Дойдж - Пластичность мозга

В нашем мозге одновременно осуществляются тысячи действий, поэтому нам нужны силы, способные сдерживать, контролировать и регулировать наш мозг, чтобы мы оставались здравомыслящими, организованными и контролирующими самих себя и «не пустились во все тяжкие». Может показаться, что самое пугающее в болезнях мозга — это то, что они рискуют уничтожить определенные психические функции. Но не менее страшно заболевание мозга, которое приводит к тому, что мы начинаем проявлять те части собственного «я», о существовании которых мы сожалеем. Большая часть мозга обладает потенциалом торможения, и когда эти ограничения пропадают, на свет в полном составе выходят нежелательные побуждения и инстинкты, которые вызывают у нас чувство стыда и разрушают наши отношения с людьми и наши семьи.

Несколько лет назад Джордан Графман смог получить документы из медицинского архива той больницы, в которой его отцу диагностировали инсульт, ставший причиной потери торможения и его полной деградации. Он обнаружил, что у его отца инсульт произошел в правой лобной коре, то есть именно в той области, на изучение которой Графман потратил последние двадцать пять лет.

Прежде чем покинуть дом Мишель, я совершаю экскурсию по ее святая святых. «Это моя спальня», — говорит она с гордостью. Она выкрашена в синий цвет и заполнена коллекцией плюшевых мишек — игрушечными микки-маусами и минни, а также кроликами банни. На ее книжных полках стоят сотни книг из серии «Baby-Sitters Club», которые обычно привлекают девушек, вступающих в период полового созревания. У нее есть коллекция кассет с фильмами, где снималась Кэрол Бернетт, и она любит простой рок 1960-х и 1970-х годов. Увидев эту комнату, я спрашиваю о ее социальной жизни. Кэрол объясняет, что Мишель росла замкнутым ребенком и всегда отдавала предпочтение книгам.

«Похоже, ты не хочешь, чтобы вокруг тебя было много людей», — говорит она Мишель. Один из врачей, осматривавших ее, посчитал, что у нее наблюдаются некоторые проявления аутистического поведения, но что она не аутист, и я могу это подтвердить. Она вежлива, замечает приходы и уходы людей, проявляет сердечность и привязанность по отношению к родителям. Она хочет общаться с людьми и чувствует себя уязвленной, когда они не смотрят ей в глаза, а это нередко случается, когда «нормальные» люди встречаются с инвалидами.

Слушая наш разговор об аутизме, Мишель неожиданно говорит: «Я думаю, что всегда любила быть одна, потому что так я не могла причинить никому никаких неприятностей». У нее осталось множество болезненных воспоминаний о попытках поиграть с другими детьми, поскольку они не знали, как вести себя с человеком, страдающим такими нарушениями, как у нее — например, сверхчувствительностью к звуку. Я спрашиваю, поддерживает ли она связь с какими-нибудь друзьями из прошлого.

«Нет», — говорит она.

«Нет, ни с кем», — мрачно замечает Кэрол.

Я спрашиваю Мишель о том, думала ли она о свиданиях с мальчиками, когда училась в восьмом и девятом классе, то есть в то время, когда подростки становятся более общительными.

«Нет, нет, не думала». Она говорит, что никогда никем не увлекалась. Ее это просто никогда не интересовало.

«Ты когда-нибудь мечтала выйти замуж?»

«Не думаю».

О предпочтениях Мишель, ее вкусах и стремлениях стоит поговорить отдельно. Книги из серии «Baby-Sitters Club», безобидный юмор фильмов с участием Кэрол Бернетт, коллекция игрушечных мишек и все остальное, что я увидел в синей комнате Мишель, является частью этапа развития, называемого «латентным». Это достаточно спокойный период, предшествующий похожему на ураган подростковому периоду с его бурным проявлением инстинктов. Как мне кажется, Мишель демонстрирует множество латентных страстей, и я ловлю себя на мысли о том, повлияло ли отсутствие левого полушария на ее гормональное развитие, притом она уже полностью сформировавшаяся женщина. Возможно, ее предпочтения — это результат закрытого воспитания, а может быть, трудности в понимании мотивов других людей привели ее в мир, где инстинкты приглушены и царит мягкий юмор.

Кэрол и Уолли — любящие родители ребенка-инвалида считают, что должны подготовить все для того, чтобы после их смерти Мишель жила нормально. Кэрол изо всех сил старается научить братьев и сестру Мишель помогать ей, чтобы она не осталась одна. Кэрол надеется, что Мишель удастся получить работу в местном похоронном бюро, когда женщина, которая там занимается вводом информации, выйдет на пенсию, что позволит Мишель не совершать столь пугающих ее поездок на работу.

У семьи Мак есть и другие тревоги и даже трагедии, с которыми им приходится бороться. У Кэрол обнаружили рак. С братом Мишель Биллом (его Кэрол называет любителем острых ощущений) постоянно происходят несчастные случаи. В тот день, когда его выбрали капитаном команды по регби, в ознаменование этой победы товарищи подбросили его в воздух, и он приземлился прямо на голову, сломав себе шею. К счастью, бригада первоклассных хирургов спасла его от паралича, который мог остаться у него на всю жизнь. Когда Кэрол начинает рассказывать мне, как ходила к Биллу в больницу, чтобы сказать ему, что Бог подал ему знак, я смотрю на Мишель. От нее веет безмятежным спокойствием, а на лице светится улыбка.

«Мишель, о чем ты думаешь?» — спрашиваю я.

«Со мной все в порядке», — отвечает она.

«Но ты улыбаешься ты находишь это интересным?»

«Да», — говорит она.

«Готова поспорить, что знаю, о чем она думает», — говорит Кэрол.

«И о чем?» — спрашивает Мишель.

«О небесах», — отвечает Кэрол.

«Думаю, да».

«Мишель — глубоко верующий человек, — объясняет Кэрол. Правда, во многом ее вера очень проста». У Мишель есть свои мысли по поводу того, на что будут похожи небеса, и когда бы она об этом ни думала, «вы видите эту улыбку».

«Ты когда-нибудь видишь сны по ночам?» — спрашиваю я.

«Да, отвечает она, — урывками. Но это не ночные кошмары. Главным образом, мечты».

«О чем?» — спрашиваю я.

«Главным образом, о том, что наверху. О небесах».

Я прошу ее рассказать об этом, и она оживляется.

«Да, конечно! — говорит она. — Есть несколько человек, которых я очень уважаю и ценю, и я хочу, чтобы эти люди жили вместе, поблизости, женщины в одном месте, а мужчины в другом. И двое людей должны договориться между собой и предложить мне жить с женщинами». Ее мать и отец тоже там. Все они живут в высоком многоквартирном доме, но родители живут на первом этаже, а она — с женщинами.

«Она выдала мне это однажды днем, — говорит Кэрол. — Она сказала: „Я надеюсь, ты не против, но когда мы все окажемся на небесах, я не хочу жить с тобой“. Я сказала: „Хорошо“.