Норман Дойдж - Пластичность мозга

Я спросил Мишель, как люди будут развлекаться, и она ответила: „Они будут делать то, что обычно делают в отпуске здесь. Ничего похожего на работу“.

„Будут ли мужчины и женщины когда-нибудь ходить друг к другу на свидания?“

„Не знаю. Я знаю, что они будут собираться вместе. Но для того чтобы повеселиться“.

„Ты видишь на небесах какие-нибудь материальные вещи, такие как деревья и птицы?“

„О, да! Да! А еще там вся еда будет обезжиренной и низкокалорийной, так что мы сможем есть, сколько захотим. И нам не придется ни за что платить“. А затем она добавляет то, что ее мать всегда говорит ей о небесах: „На небесах всегда царит счастье. Там вообще нет никаких медицинских проблем. Только счастье“.

Я вижу на ее лице улыбку — проявление внутреннего покоя. На небесах Мишель есть все, к чему она стремится — больше человеческого общения; легкие намеки на более широкие, но безопасные отношения между мужчинами и женщинами; все, что доставляет ей удовольствие. Тем не менее все это происходит в загробном мире, где, несмотря на большую независимость, она все же будет поблизости от родителей, которых так любит. У нее нет медицинских проблем, и она не мечтает о другой половине своего мозга. Ей хорошо там такой, какая она есть».

Что связывает культуру и мозг?

Нередко на этот вопрос ученые отвечают, что человеческий мозг, где возникают все мысли и действия, создает культуру. Исходя из того, что мы узнали о нейропластичности, такой ответ больше нельзя считать достаточным.

Культура это не только продукт человеческого мозга; она, по определению, представляет собой набор действий, которые формируют сознание. Оксфордский словарь английского языка дает нам следующее, очень важное, определение понятия «культура». Это «развитие или формирование… сознания, способностей, манеры поведения… совершенствование или улучшение с помощью образования и практического обучения… развитие и совершенствование сознания, вкусов и манер поведения». Мы становимся культурными людьми благодаря тому, что осваиваем различные виды деятельности, традиции, искусство, способы взаимодействия с людьми, а также приобщаемся к общечеловеческим ценностям, философии и религии.

По данным исследований в области нейропластичности, мы видим, что каждый устойчивый вид деятельности, который был когда-либо картирован — включая физическую деятельность, сенсорную деятельность, обучение, мышление и воображение, — меняют мозг и сознание. Культурные идеи и действия не являются исключением. Наш мозг изменяется под влиянием совершаемых нами культурных действий — будь то чтение, обучение музыке или изучение новых языков. У нас всех есть то, что можно назвать культурно преобразуемым органом, поэтому развитие культуры непрерывно влечет за собой новые изменения в мозге.

Мерцених говорит по этому поводу: «Наш мозг, если брать мелкие детали, очень отличается от мозга наших предков… На любом этапе культурного развития… среднестатистический человек должен был осваивать новые сложные навыки и способности, каждая из которых предполагает масштабные изменения мозга… На протяжении жизни нам приходится осваивать невероятно сложный набор навыков и способностей, полученных по наследству от предков, в каком-то смысле воссоздавая историю культурной эволюции через пластичность мозга».

Итак, представление о культуре и мозге, сформированное под влиянием идей нейропластичности, похоже на улицу с двусторонним движением: мозг причастен к созданию культуры, но и культура оказывает формирующее влияние на мозг. Иногда эти изменения могут быть очень значительными.

Морские цыгане — это меланезийская этническая популяция, заселяющая группу тропических островов недалеко от западного побережья Таиланда. Это кочевой народ мореплавателей. Они учатся плавать до того, как начинают ходить, и половину жизни проводят в лодках в открытом море, где они нередко рождаются и умирают. Они добывают себе пропитание, выращивая съедобных моллюсков и морские огурцы. Их дети ныряют на глубину до девяти метров и делают это столетиями. Научившись снижать частоту сердечных сокращений, они могут оставаться под водой в два раза дольше, чем большинство пловцов. Они делают все это без какого-либо специального снаряжения. Представители одного из племен, Сулу, собирают жемчужные раковины на глубине более 23 метров.

Однако, с точки зрения нейропластичности, нам интересно то, что морские цыгане способны четко видеть на таких глубинах без очков для плавания или маски. Большинство людей плохо видят под водой, потому что при прохождении солнечного света через воду происходит его искривление, или «преломление», в результате чего он не попадает в нужное место на сетчатке глаза.

Шведская исследовательница Анна Гислен изучала способность морских цыган читать плакаты под водой и выяснила, что у них это получается в два раза лучше, чем у европейских детей. Морские цыгане научились контролировать размер глазных линз и, что более важно, размер своих зрачков, сокращая их на 22 %. Это удивительное открытие, потому что под водой зрачок человеческого глаза рефлекторно становится больше, причем считается, что регулировка его размера представляет собой постоянный, врожденный рефлекс [146], контролируемый мозгом и нервной системой.

Способность морских цыган видеть под водой — это не уникальный генетический дар. После завершения своего исследования Гислен смогла научить шведских детей сужать свой зрачок для того, чтобы видеть под водой, — и это еще один яркий пример результатов пластичности мозга и нервной системы, доказывающий, что обучение может изменить то, что считалось запрограммированным и неизменным.

Подводное зрение морских цыган — это всего лишь один пример того, как культурные действия могут изменять нейронные связи, вызывая самые разные последствия (в данном случае, новое и кажущееся невозможным изменение восприятия). Хотя ученым еще предстоит провести сканирование мозга морских цыган, у нас есть результаты и других исследований, свидетельствующие о том, что культурные действия меняют структуру мозга.

Исполнение музыки предъявляет к мозгу невероятные требования. Пианист, исполняющий один из шести «этюдов по Паганини» Ференца Листа, должен играть тысячу восемьсот нот в минуту. Тауб и его коллеги провели исследование музыкантов, играющих на струнных инструментах, и обнаружили, что чем больше эти музыканты упражняются, тем обширнее становятся карты мозга для их активной левой руки, к тому же увеличивается количество нейронов и карт, реагирующих на тембры струн.