Игорь Кон - Мальчик – отец мужчины

Норвегия – одна из самых благополучных и «спокойных» европейских стран, но частичное применение программы Ольвеуса в Англии и США дало и там положительные, хотя и меньшие результаты (Olweus, 2001). Анкеты и методы работы Ольвеуса широко представлены в Интернете, и, судя по моему опыту, он охотно высылает запрашиваемые тексты и материалы. Много полезного есть и в опыте других стран. Например, в Канаде разработаны методы ранней психодиагностики детской агрессивности, позволяющие предвидеть и отчасти корректировать будущее поведение потенциально проблемного ребенка. К сожалению, этот опыт плохо известен в России.

Первые отечественные попытки теоретического осмысления дедовщины с точки зрения антропологии (Банников, 2002) и социальной философии (Королев, 2003) начались в первые годы нынешнего века. Интересный практический опыт диагностики и профилактики буллинга в детской среде имеет Петербургский региональный центр социальной помощи семьям и детям «Семья», выпустивший по этому предмету учебное пособие (Бердышев, Нечаева, 2005). Однако массовая пресса широко заговорила о дедовщине, а затем и о буллинге лишь после трагедии Андрея Сычева. Если не ошибаюсь, первое упоминание буллинга появилось в газете «1 сентября», а более подробная характеристика феномена дана в моей статье «Что такое буллинг и как с ним бороться?» (Кон, 2006), нашедшей широкий отклик в Интернете. Затем появилась статья В. И. Вишневской и М. Л. Бутовской, основанная на неструктурированных интервью 100 студентов нескольких московских вузов, которым предложили рассказать о своем школьном опыте (Вишневская, Бутовская, 2008).

Хотя в нашей криминализованной стране эти проблемы стоят еще острее, чем на Западе, о них вспоминают только в связи с очередными скандалами и не ради того, чтобы понять сущность явления, а лишь для того, чтобы найти «конкретного виновника», а точнее – назначить на эту роль очередного козла отпущения. На мой взгляд, за этим стоит не столько социальная неустроенность России, сколько всеобщая рабская «притерпелость» к произволу и насилию. Мы не привыкли уважать ни свое, ни чужое человеческое достоинство. Ребенок для нас не самоценный субъект, а частица чего-то безличного, что в советское время называли «человеческим фактором», а теперь именуют «демографической проблемой». Если детей нужно рожать ради того, чтобы не ослабла мощь государства и его природные богатства не достались другим народам (именно эти аргументы педалирует официальная пропаганда), кому какое дело до буллинга? Это всего лишь нормальный способ воспитать в ребенке умение постоять за себя. Не важно, кто его бьет, лишь бы он научился давать сдачи, а еще лучше – бить первым. На философии «добро должно быть с кулаками» гуманное общество не построишь. И с христианством она ничего общего не имеет.

Один из важнейших вопросов, связанных со школьным образованием, – плюсы и минусы совместного (смешанного, разнополого) и раздельного (однополого) воспитания и обучения мальчиков и девочек. За и против совместного и раздельного обучения выдвигаются разные аргументы:

1) религиозно-философские – что больше соответствует предначертаниям Бога и сущности человека?

2) историко-социологические – какой тип образования больше распространен исторически и с какими социальными факторами это связано?

3) психофизиологические – какой тип обучения наиболее соответствует природным особенностям и благоприятствует индивидуальному развитию мальчиков и девочек?

4) социально-педагогические – какой тип обучения больше соответствует задачам, которые ставит перед школой современное общество, и какие методы обучения при этом более эффективны?

5) ссылки на личный опыт – хороша или плоха была моя (совместная или раздельная) школа и почему следующие поколения должны (или не должны) строить образование своих детей по этому образцу?

Первый тип аргументов в устах директора одной московской школы звучит так: «Мужчина и женщина – это два разных мира. У них по природе разные задачи и назначение. Предназначение мужчины – быть воином, охотником, с точки зрения сегодняшнего дня – хорошим, заботливым отцом. Предназначение женщины – быть матерью».

Об этом я ничего сказать не могу. Лично мне Господь своих планов не открывал, и если Он в самом деле предназначил Адама быть воином и убийцей созданных Им животных, то в Писании об этом почему-то не сказано. Что воины самые заботливые отцы, я тоже ничего не слышал; боюсь, у них нет на это времени, к тому же они рано уходят из жизни – работа у них такая. Что же касается предназначения женщин, то в России я крайне редко встречал неработающих женщин. Так что школа должна готовить девочек не только к материнству.

Если рассматривать историю социализации детей абстрактно, то древнейшей, самой распространенной и «естественной» ее моделью, безусловно, является раздельное обучение. Однако нужно различать а) спонтанную сегрегацию, которую мальчики и девочки осуществляют по собственному почину и б) принятую в обществе более или менее сознательную систему гендерной социализации. Первый феномен, как мы видели, практически универсален, психологи недаром говорят о двух культурах детства.

С обучением и образованием вопрос сложнее. В подавляющем большинстве древних обществ мальчиков и девочек готовили к принципиально разным видам деятельности. Гендерные роли и различия старались закреплять с раннего детства, а индивидуальные вариации и нарушения гендерного порядка подавляли и искореняли. Там, где трудовая и общественная деятельность была исключительно мужской прерогативой, внесемейное обучение существовало только для мальчиков. Обучение девочек проходило исключительно в семье или на женской половине дома. Школа также первоначально была исключительно мужским институтом. Девочек стали допускать туда только в XIX в., причем женские школы готовили исключительно к семейно-домашним функциям. Объективная социальная предпосылка массового школьного, а затем и высшего образования женщин – вовлечение женщин в трудовую и общественную деятельность.

Современное общество несовместимо с жесткой гендерной стратификацией, наши социальные роли, профессии и т. п. становятся все более гендерно-нейтральными и сменными (Кон, 2009). Дифференцировать по половому признаку содержание образования, не изменив системы общественного разделения труда, невозможно, а методы обучения тесно связаны с его содержанием (математика и домоводство преподаются по-разному). В этих условиях совместное и равное обучение представляется социально более оправданным, чем раздельное, «гендерная педагогика» ориентирована не на увековечение традиционных нормативов, а на их изменение.