Карл Юнг - КРАСНАЯ КНИГА

Я: «Я помешал вам, отец?»

Аммоний: «Ты мне не мешаешь. Но не называй меня отцом. Я такой же человек, как и ты. Чего ты хочешь?»

Я: «Ничего, я случайно пришел сюда, в пустыню, и обнаружил на песке следы, которые и привели мне к тебе.»

А: «Ты обнаружил следы от моих ежедневных прогулок на рассвете и на закате»

Я: «Извини, если я прерываю твою молитву, быть с тобой для меня редкая возможность. Я раньше никогда не встречал отшельника».

А: «Здесь ты можешь увидеть много других отшельников, если спустишься дальше в долину. У некоторых хижина, как у меня, другие живут в пещерах, что древние выдолбили в скалах. Я живу наверху долины, потому что это самое уединенное и спокойное место, и здесь я ближе всего к тишине пустыни»

Я: «Ты здесь уже давно?»

А: «Пожалуй, лет десять, но на самом деле, я не помню точно. Может, немного больше. Время так быстро идет.»

Я: «Время идет быстро? Как такое возможно? Твоя жизнь, должно быть, очень монотонна»

А: «Ну конечно, время для меня проходит быстро. Даже слишком. Ты, похоже, язычник?»

Я: «Я? Нет — не совсем. Меня воспитывали как христианина»

А: «Тогда как ты можешь спрашивать, тянется ли для меня время? Ты должен знать, что занимает скорбящего человека. Только бездельники вырастают в скуке»

Я: «Но, прости мое любопытство, чем ты тогда занимаешься?»

А: «Ты что, ребенок? Во-первых, ты же видишь, я читаю, а потом у меня время для работы»

Я: «Но я не вижу здесь ничего, чем бы ты мог занять себя. Ты, должно быть, прочитал эту книгу от корочки до корочки. И если это проповеди, как я предполагаю, тогда я уверен, что ты уже знаешь их наизусть»

А: «Как по-детски ты говоришь! Конечно же, ты знаешь, что книгу можно читать по многу раз — возможно, ты практически выучил ее, но, тем не менее, может быть и так, что когда ты снова смотришь на строки, некоторые вещи кажутся тебе новыми или даже приходят новые мысли. Каждое слово может активно действовать в твоем уме. И, в конечном счете, если ты однажды оставляешь книгу на неделю, а потом снова возвращаешься к ней, после того, как в твоем уме произошли различные перемены, многие вещи становятся для тебя ясными»

Я: «Мне трудно это понять. Книга ведь одна и та же, естественно, очень глубокая, да, пускай даже духовного плана, но, уверен, не настолько неисчерпаема, чтоб занимать несчетные годы»

А: «Ты меня удивляешь. Как тогда ты читаешь эту святую книгу? Ты действительно видишь в ней только один смысл? Откуда ты? Ты поистине язычник»

Я: «Прошу, не вини меня за то, что я читаю, как язычник. Дай мне поговорить с тобой. Я здесь, чтоб учиться. Считай меня невежественным учеником, каким я являюсь в этих вопросах»

А: «Если я называю тебя язычником, не стоит принимать это как оскорбление. Я раньше тоже был язычником, насколько я помню. Как же я могу порицать тебя за невежество?»

Я: «Спасибо за твое терпение. Но мне очень важно знать, как ты читаешь и что берешь из этой книги»

А: «На твой вопрос нелегко ответить. Легче слепому объяснить цвета. Прежде всего, ты должен понять одну вещь: последовательность слов имеет не один смысл. Но люди пытаются приписать словесному порядку единственное значение, чтоб их язык не был двусмысленным. Это стремление мирское и ограниченное и принадлежит самым низким слоям божественного созидательного плана. На более высоких уровнях проникновения в божественные мысли ты осознаешь, что порядок слов имеет больше, чем одно действительное значение. Только всезнающим дано понимать их все. Мы же все время пытаемся постигнуть еще несколько смыслов»

Я: «Если я правильно тебя понимаю, ты считаешь, что святые писания Нового Завета тоже имеют двойственный, общедоступный и эзотерический смысл, как утверждают некоторые еврейские ученые относительно своих священных книг»

А: «Эти плохие предрассудки далеки от меня. Вижу, ты совершенно неопытен в священных делах»

Я: «Здесь я должен признать свое глубокое невежество. Но я очень хочу испытать и понять, что ты думаешь о многозначительности словесного порядка»

А: «К сожалению, я не в состоянии рассказать тебе все, что знаю об этом. Но, по крайней мере, попытаюсь прояснить некоторые элементы. Поскольку ты несведущ, я сейчас начну с другого. Что тебе нужно знать, так это то, что до знакомства с христианством я был ритором и философом в городе Александрия. У меня было огромное количество студентов, включая многих римлян, нескольких варваров, а также галлов и британцев. Я преподавал у них не только историю и греческую философию, но также новые системы, среди которых система Фило, которого мы называли Иудеем. Он мыслил ясно, но поразительно абстрактно, как по обыкновению делают евреи, когда разрабатывают свои системы; более того, он был невольником собственных слов. Я добавил к ним свои и сплел ужасную сеть слов, в которую поймал не только своих слушателей, но и самого себя. Да, мы даже поверили в их реальность, поверили, что мы владеем божественным, и запечатлели его в словах»

Я: «Но Фило Иудей, если ты его имеешь в виду, был серьезным философом и великим мыслителем. Даже Иоанн Богослов включил некоторые его размышления в евангелие»

А: «Ты прав. Заслуга Фило в том, что он обогатил язык, как и многие другие философы. Он относится к мастерам языка. Но слова не должны становится Богами» (47)

Я: «Здесь я не понимаю. Разве в евангелие от Иоанна не говорится: И Слово было Бог. Похоже, это очень четко выражает идею, которую ты только что отверг»

А: «Берегись, чтобы не стать рабом слов. Вот, прочитай, начиная с отрывка, в котором говорится: В нем была Жизнь. Что Иоанн говорит здесь?» (48)

Я: «И жизнь была свет человеков, и свет во тьме светит, и тьма не объяла его. Но был человек, посланный от Бога; имя ему Иоанн, который пришёл, чтобы свидетельствовать о Свете. Свет истинный, который просвещает всякого человека, приходящего в мир. В мире был, и мир чрез Него начал быть, и мир Его не познал. — Вот что я прочитал. И как ты это понимаешь?»

А: «Я спрашиваю тебя, был ли этот AOIDE (Логос) понятием, словом? Это был свет, истинный человек, живущий среди людей. Видишь ли, Фило всего лишь одолжил Иоанну слово, чтобы тот имел в своем распоряжении слово AOrOE рядом со словом «свет» для описания сына человеческого. Иоанн приписал значение AOrOE живым людям, но Фило подал AorOE как неживое понятие, посягающее на жизнь, даже божественную жизнь. Вследствие, мертвый не обретает жизнь, а живой убит. И это было также моей ужасной ошибкой»

Я: «Я понимаю, о чем ты говоришь. Эти идеи новы для меня и, кажется, стоят размышления. До сих пор мне всегда казалось, что существенным у Иоанна было как раз то, что AOTOE — это сын человеческий, в котором Иоанн подносит низшее к высшему духу, к миру AOrOE. Но ты мне показал, что все наоборот, а именно, что Иоанн снижает значение AorOE к человеку.