Роберт Смит - История психологии

Джеймс принимал всерьез человеческие цели и ценности и рассматривал их как реальную силу, воздействующую на окружающий мир; в известной мере он вернул в природу те цели и ценности, которые были изгнаны из нее механистической наукой. Хотя его попытки не увенчались полным успехом, они способствовали пониманию того, что наука не уничтожает веру в человека как в существо, наделенное сознанием. Для психологов, использовавших функциональное объяснение, сама наука с точки зрения эволюционного подхода является средством адаптации, позволяющим поставить совершающиеся во Вселенной процессы на службу человеку. И это стало не чем иным, как интеллектуальной разновидностью «американской мечты»: все возможно, все зависит от действий человека.

Джеймс был не единственным ученым, полагавшим, что человеческое сознание вносит в эволюционный процесс нечто новое. Ту же мысль ранее высказал Уоллес, а в 1890-е гг. — психологи Ллойд Морган (С. Lloyd Morgan, 1852–1936) в Англии и Болдуин в США. Широкую известность получила и работа философа Джона Дьюи (John Dewey, 1859–1952), также испытавшего большое влияние эволюционной теории. За этой работой, хотя она едва затрагивала конкретные проблемы психологических исследований, позднее признавали выдающиеся теоретические достоинства. Это статья «Понятие рефлекторной дуги в психологии» (The Reflex Arc Concept in Psychology, 1896), в которой Дьюи представил центральный элемент механистического анализа нервной системы — рефлекс — как процесс. Он доказывал, что структурные компоненты рефлекторной дуги — ощущение, переработка в центральной нервной системе, движение — не существуют отдельно друг от друга, и что для правильного понимания рефлекса необходим анализ его роли в процессе адаптации организма как целого. Дьюи также считал, что психологи не должны заниматься изучением элементов сознания отдельно от целостной активности организма, которой они принадлежат, — от действий, в которых они возникают, и от действий, к которым они приводят. Позднее, в 1920-е гг., оппоненты бихевиоризма критиковали с тех же позиций подход к поведению как сумме стимулов и реакций, определяемых односторонними каузальными связями, а не как целостному и непрерывному процессу.

Дьюи был хорошо знаком не только с британской теорией эволюции, но и с немецкой философией, для которой было характерно понимание разума как развивающегося в историческом процессе. Человек высоких социальных идеалов, Дьюи рассматривал собственные академические занятия как значимые для общества. Он считал, что в своем адаптивном развитии общество движется в сторону просвещенной демократии. Дьюи был самым влиятельным философом своего поколения, занимавшимся вопросами образования, в том числе и в качестве декана факультета философии, психологии и образования в только что созданном Чикагском университете. Впоследствии он более трех десятилетий работал в Колумбийском педагогическом колледже в Нью-Йорке. Через Джорджа Мида, разделявшего интерес Дьюи к немецкой философии, его идеи проникли в американскую социальную психологию и социальную теорию; кроме того, они способствовали возникновению философии прагматизма.

Подведем итог: между 1830 и 1900 гг. статус эволюционной теории изменился. Идея эволюции из гениального озарения отдельных радикальных ученых, всецело посвятивших себя естественной истории, превратилась в raison d’etre — руководящий принцип прогрессивного демократического общества. На одном уровне дискуссии обсуждались эмпирические доказательства происхождения видов путем модификации (превращения одного в другой), а на другом — понятия, которыми следует описывать сущность человеческой жизни. Эволюционное мировоззрение способствовало появлению научных объяснений, обращающихся к функциям того, что необходимо объяснить. Это дало политикам интеллектуальный базис для поисков лучших способов адаптации человечества к окружающему миру. Психологи и обществоведы верили не просто в эволюцию, но и в то, что их науки являются высшим ее достижением. В дополнение к истории идей мы обратимся теперь к процессу институционализации психологии, которая за пятьдесят лет, прошедших до 1914 г., превратилась в самостоятельную дисциплину, хотя так и не достигла идейного единства.

Мифы о происхождении служат для создания чувства идентичности, и это так же верно для научного сообщества, как и для любого другого. Группа, которая борется за самоутверждение, как, например, притесняемая нация или научная дисциплина с непрочным положением в обществе, часто акцентирует внимание на моменте своего зарождения и на отцах-основателях. Это случилось и с психологией, в особенности в США. Отстаивая ее существование как независимой академической дисциплины, Эдвин Боринг (Edwin G.Boring, 1886–1968) опубликовал влиятельную «Историю экспериментальной психологии» (A History of Experimental Psychology, 1929, переработанное издание 1950 г.). Центральной в ней стала фигура отца-основателя. Им был немецкий профессор философии Вундт, который в 1879 г. оборудовал маленькую комнату в университете Лейпцига, превратив ее в экспериментальную лабораторию для обучения студентов психологическим исследованиям. Использование Вундтом экспериментального метода стало символическим моментом для психологии, понимаемой как естественная наука.

Симптоматично, что в этом мифе рассказывается о рождении метода, а не знания: большинство психологов XX в. было чаще

озабочено именно методологическими, а не содержательными вопросами. Созданный Борингом миф также изображал психологию как чисто академическую науку, развиваемую главным образом учеными в университетах. Ничто в версии Боринга не указывало на то, что в возникновении психологии и предмета ее изучения свою роль могли сыграть определенный образ жизни, организация современного общества или новые концепции Я. И, тем не менее, мы знаем, что зарождение психологии связано и с дискуссиями XVII в. о личном интересе в экономике, и с сочинениями XVIII в. о гражданских добродетелях, и с теориями XIX в. о самовыражении или отчуждении личности.

Психология имеет не один корень. Эта наука в XX и XXI столетиях чрезвычайно неоднородна, а значит, у нее множество истоков. Психология как понятие существовала и до начала XIX в., однако о таком множестве самых разных видов деятельности, которое представляет собой современная психология, не могло быть и речи. Изменения в западном обществе, произошедшие во второй половине XIX в., позволили психологии в следующем столетии превратиться в процветающую отрасль. В настоящей главе обсуждается значение этих перемен для развития науки.