Кен Дженнингс - Brainiac

«Ох, 84 с чем-то тысячи. Точно не помню», — отвечает она с наигранной скромностью, улыбаясь, как кошка, которая только что разорвала в клочья канарейку. Все свои четыре первые игры Анна выиграла досрочно, или «в основное время», как говорят в Jeopardy!. Это означает, что к финальному раунду она набирала столько очков, что догнать ее можно было только в случае какой-нибудь безумной ставки с ее стороны. В этом, собственно, состоит цель любого игрока в Jeopardy!. Однако я не слышал, чтобы кому-то удавалось ее достичь в первых же четырех играх. Неожиданно Анна обходит любительницу искрометных анекдотов про лампочки в гонке за звание Самого непопулярного человека в комнате.

Итак, сегодня на съемках присутствуют 13 игроков, что человеку, не очень близко знакомому с форматом Jeopardy! может показаться на десять больше, чем нужно. Но на самом деле Jeopardy! записывает сразу пять игр (то есть одну неделю телепоказа) за один съемочный день. Отсюда требование иметь с собой полную смену одежды. Если ты выигрываешь игру, у тебя нет времени упиваться победой, позвонить мамочке или совершить ритуальный танец в манере Террелла Оуенса. Ты вместе с Алексом торопишься за сцену в костюмерную, само собой, каждый в свою, чтобы переодеться. Застегнув все пуговицы на рубашке и повязав галстук, ты тащишься обратно в декорации, чтобы начать все сначала. В неизменно оригинальном и остроумном приветствии Алекс делает вид для телезрителей, что прошло 24 часа. («На вчерашнем шоу, друзья, — это ведь должно было быть вчера, не правда ли, не десять минут назад, потому что, как видите, на мне синий галстук, а вчера, как свидетельствуют эти фотографии, я был в темно-бордовом…») Пять съемок подряд измотают любого. Поразительно, но, если верить Бобу Бодену, во времена расцвета «Пирамиды» Дик Кларк умудрялся записывать аж по десять шоу в день.

Сюзанна Тербер, главный координатор Jeopardy! напоминает правила игры, после чего нас всем скопом в первый раз выводят из фойе и вверяют администратору Джону Лодердейлу, который показывает нам студию. Вживую студия выглядит немного меньше, чем на экране. Наверное, это происходит за счет фанеры и голубого пластика в декорациях, которые визуально добавляют футов десять. Я засматриваюсь с открытым ртом на сложный комплекс соединений световых приборов и камер и впервые ловлю себя на мысли, что от значительного шанса выставить себя идиотом по национальному телевидению меня отделяют всего несколько часов. Тут меня начинает охватывать паника, как во время прыжка с парашютом. Я делаю глубокий вдох и стараюсь выглядеть спокойным.

Джон загоняет нас за подиумы и демонстрирует, как пользоваться ручкой-сенсором, которой нам предстоит записывать свои имена, а также ответы в финальном раунде. Затем мы по очереди играем тренировочную игру. Она служит техническим траком для телегруппы, а также для того, чтобы мы научились обращаться с хитрым устройством кнопок — возможно, решающим элементом для итоговой победы в игре. Видя по телевизору, как стол раз за разом зажигается у одного и того же игрока, зачастую думаешь: «Эй, а что тут делают оставшиеся двое?» Или того хуже, видишь игрока, который ожесточенно, аж подпрыгивая, но совершенно бесплодно лупит по кнопке, и думаешь: «Расслабься, умник, здесь тебе не танцпол». Но впечатление, что только один из игроков знает точный ответ на каждый вопрос, — иллюзия. Каждый человек, попадающий на Jeopardy! проходит горнило труднейших испытаний. В результате почти все игроки знают ответы почти на все вопросы. Происходящее на экранах — зачастую результат того, что игрок с хорошей реакцией и координацией раз за разом опережает других игроков на миллисекунды. Мастерство игрока в Jeopardy! — это во многом правильная техника и быстрота при нажатии на кнопку, а кнопка — это жестокая и непостоянная любовница.

Вот как она работает. По правилам вы не можете нажимать на кнопку в тот момент, когда поняли, что знаете ответ на вопрос. Когда Алекс Требек заканчивает зачитывать формулировку, один из членов съемочной группы включает специальный тумблер, который зажигает ряды лампочек по обеим сторонам игрового табло и под ним. Только в этот момент можно и нужно нажимать на кнопку. Если вы делаете это до светового сигнала, ваша кнопка блокируется примерно на пятую долю секунды. Казалось бы, мелочь, но этого времени достаточно, чтобы кто-то из ваших соперников вас опередил. Таким образом, слишком раннее нажатие оказывается столь же фатальным, сколь и слишком позднее. Здесь есть одна тонкость — так же, как при правильном замахе бейсбольной битой или теннисной ракеткой. Этой хитрости меня научила книга «Как попасть в Jeopardy! …и победить!», а также многочисленные просмотры игры дома. Состоит она в том, что на лампочки можно вообще не обращать внимания. Просто дождитесь последнего слова вопроса, озвученного Алексом, затем выждите определенную паузу длиною, скажем, в один слог, достаточную для того, чтобы оператор переключил свой тумблер, а уж затем молотите по кнопке, как сумасшедший.

В своей короткой тренировочной игре я чувствую себя на удивление уверенно. По высоте игровые подиумы точь-в-точь соответствуют спинке мягкого кресла, за которым я практиковался дома. Ощущение от кнопки в руке также похоже на то, что я ощущал, сжимая игрушечную пирамидку Дилана. Меня много раз «обжимают» на вопросах, где ответы знают все трое игроков, однако и мне периодически удается опередить моих соперников. Это, собственно, все, чего только можно пожелать. Я начинаю осознавать, что, учитывая кнопку, случайный набор тем и спрятанные неизвестно где аукционы, в Jeopardy! есть немалый набор элементов, никак не относящийся непосредственно к знанию ответов на вопросы. Кроме прочего, огромную роль в игре играет удача.

Хорошо, что я как минимум чувствую себя комфортно и неплохо размялся, поскольку моя нервная система по-прежнему то включается, то отключается. Но можно ли выиграть в Jeopardy! на автопилоте — еще вопрос.

После тренировки — назад в артистическое фойе. Я украдкой хватаю со стола в углу пончик и кусок ананаса. На мое счастье, администратор привозит на тележке забытую одежду. Минди успела смотаться туда-обратно и приехала в последнюю минуту. Тем временем Мэгги пытается добиться от нас энергичного выступления, устраивая какое-то подобие чирлидинга.

«Круче всех на Jeopardy! тра-ла-ла-ла-ла-ла-ла, — отрабатывает она свою хорошо знакомую роль. — Многие говорили, что старая Jeopardy! похожа на библиотеку. Но посмотрите на новые декорации! Теперь они напоминают порно 1980-х! Почему? — читает она несуществующий вопрос у нас в глазах. — Так мне только что сказал Джерри». Жертва ее шутки — Джерри Харви, бойкий старичок из Лос-Анджелеса, который выглядит скорее как человек, который остался жить в 1980-х, чем как знаток порнухи своего времени. Бодрячок Джерри довольно усмехается.