Уильям Джеймс - Психология

134

При интеллектуальном внимании преперцепция, само собой, должна существовать как объект мысли, ибо в этом случае объектом служит простая идея, воспроиз- веденное представление или концепт. Следовательно, доказав существование преперцепции при чувственном внимании, мы докажем, что она налицо во всех про- цессах внимания. Впрочем, когда чувственное внимание достигло высшей точки, то невозможно определить, ка- кой элемент восприятия проникает в сознание извне и какой изнутри, но если мы найдем, что приготовление к напряжению внимания всегда состоит отчасти из творческого пополнения данного объекта психическими продуктами воображения, то этим требуемое уже будет доказано.

При определении времени реакции мы, направляя внимание на то движение, которое нужно было делать, ускоряли наступление реакции. Это сокращение време- ни мы в IX главе объяснили тем, что уже заранее, до появления сигнала, нервные центры совершенно приго- товлены к разряду. Таким образом, состояние выжидаю- щего внимания перед наступлением реакции совпадает с приготовлением соответствующего нервного центра к разряду.

Если воспринимаемое впечатление очень слабо, то, чтобы уловить его, необходимо изощрить внимание, предварительно направив его на то же впечатление, но в более сильной форме. Вот что говорит по этому поводу Гельмгольц: «Если мы хотим наблюдать над обертонами, то можно посоветовать вслушиваться в слабо звучащую ноту, соответствующую искомому обер- тону, прежде чем производить звуковой анализ данной ноты... Если вы поставите перед ухом резонатор, соот- ветствующий какому-нибудь обертону ноты С (do), на- пример G (sol), и затем заставите звучать ноту С, то услышите G, значительно усиленное резонатором. Это усиление обертона приучает ухо быть более вниматель- ным к искомым звукам. Если мы будем постепенно удалять резонатор, звук С станет ослабевать, но внима- ние, направленное резонатором на этот звук, улавлива- ет его гораздо легче, и наблюдатель уже может после такого опыта слышать обертон С невооруженным ухом». Вундт объясняет такого рода опыты следующимобразом: «Беглые и слабые зрительные впечатления дают в результате одно и то же. Попробуйте освещать

135

рисунок электрической искрой, появляющейся через большие промежутки времени: после первых двух-трех вспышек обыкновенно невозможно ничего разобрать. Но смутное впечатление от рисунка все-таки сохраня- ется в памяти; каждая последующая вспышка допол- няет его, пока, наконец, не получится более ясное изо- бражение. Первичным стимулом для внутренней актив- ности здесь обыкновенно служит само внешнее впечат- ление. Мы слышим звук, в котором по некоторым ассо- циациям чувствуем наличность известных обертонов, далее припоминаем их, наконец улавливаем их ухом в данном звуке. Или, предположим, мы видим минераль- ное вещество, которое и ранее нам случалось видеть;

непосредственное впечатление вызывает соответствую- щий образ в нашей памяти, который в свою очередь сливается более или менее тесно с непосредственнымвосприятием. Различные свойства данного впечатления требуют особых благоприятных условий для распозна- ния, и мы заключаем при этом, что наше ощущение напряженности внутренней активности возрастает в за- висимости от усиления яркости тех впечатлений, на которые мы направляем внимание».

Это можно представить схематически в виде воздей- ствий на нервную клетку с двух сторон. В то вре- мя как предмет воздействует на нее извне, другие нерв- ные клетки действуют на нее изнутри. Для полной ак- тивности данной нервной клетки необходимо взаимодей- ствие обоих факторов. Данный объект воспринимается с полнейшим вниманием только тогда, когда он одно- временно образует и восприятие, и воспроизведенное представление.

Приведем еще несколько опытов, которые после ска- занного будут вполне понятны. 'К опытам с освещением стереоскопических фигур электрической искрой Гельм- гольц присоединяет следующее наблюдение: «Помещая в стереоскоп рисунки столь простые, что было трудно видеть их двойными, мне удалось добиться этого даже при мгновенном освещении, когда я старался живо представить себе, как они должны были бы выглядеть двойными. Здесь на восприятие влияло одно только внимание, так как глаз оставался совершенно непод- вижным».

Разбирая вопрос о борьбе двух полей зрения, Гельм- гольц снова говорит: «Это явление не есть соперниче-

136

nn в интенсивности между двумя ощущениями: оноТвисит от напряженности или рассеянности внимания.'п гамом деле, едва ли есть другое явление, на кото-ром sho было бы с большим удобством исследо- Тк почины обусловливающие наше внимание. Не- вя?очно при этом сознательно глядеть сначалаS'J^OM^SoT^ Другим: мы должнь,^"бР^ть

^W=^ о^з ^ствит^Гпо- ^"нТрис. 7 и 8, где этот опыт не дает определенных

результатов, можно вызвать смену одной из кажущихся фигур другой, напряженно воображая заранее ту фигу- ру, которую мы желаем видеть. То же наблюдается и на рисунках, на которых известные линии образуют своей комбинацией фигуру, не имеющую отношения к тому, что можно непосредственно видеть на рисунке и вообще на всех изображениях, где какой-либо предмет не бросается в глаза и его едва можно отличить от заднего плана. Случается, что мы долго не замечаем предмета, но, раз замелив его, мы произвольно можем делать его объектом нашего внимания при помощи того умственного дубликата, который вводится в данное восприятие нашим воображением. Кто может сразу уга- дать в бессмысленной французской фразе: «Pas de lieu

л

Rhone que nous» английскую поговорку: «Paddle your own canoe»? Но едва ли человек, раз заметив звуковое сходство обеих фраз, не будет в состоянии возобновить его в памяти. Ожидая удара часов, мы так проникаемся мыслью о наступающем звуке, что нам кажется, будто уже бьет желанный или страшный час. То же испыты- ваем мы и в ожидании звука чьих-нибудь шагов. При малейшем шелесте в лесу охотнику мерещится дичь, беглецу — преследователи. Влюбленный при виде каж- дой женской шляпки воображает, что под ней скрыва- ется головка его кумира.

137

Появление образа в уме и есть внимание; препер- Депция {предварение восприятия) есть половина перцеп- ции (восприятия) искомого объекта. Именно по этой причине у людей открыты глаза лишь на те стороны в воспринимаемых впечатлениях, которые они ранее при- учились различать. Любой из нас может заметить из- вестное явление, после того как на него нам было кем- нибудь указано, но то же явление без постороннего указания не сумеет открыть и один человек из десяти тысяч. Даже в поэзии и изобразительных искусствах необходимо, чтобы кто-нибудь указывал нам, на что именно нужно обращать особенное внимание, что заслу- живает наибольшего удивления, пока наш вкус не до- стигнет полного развития и наша оценка эстетических явлений не станет безошибочной.