Уильям Джеймс - Психология

308

с такой силой, что девочка, несмотря на то что постоян- но видела собаку, не могла к ней привыкнуть. Девочка вскрикивала всякий раз, как собака вбегала в комна- ту, и много месяцев спустя еще не решалась ее погла- дить. Нечего и говорить, что внезапная перемена в от- ношениях ребенка к собаке не была вызвана проявле- ниями злости со стороны животного, так как собака по-прежнему оставалась чрезвычайно ласковой. Двое других моих детей боялись в детстве меха. Подобное же наблюдение приводит Рише. Прейер рассказывает о маленьком ребенке, который начинал кричать от стра- ха, всякий раз как его приносили на берег моря.

Одиночество в детстве служит одним из главных источников страха. Само собой понятно телеологическое значение как этого факта, так и того, что дети, проснув- шись и не найдя около себя никого, проявляют страх непрерывным криком. Черные предметы и в особенно- сти темные места, ямы, пещеры и т. п. вызывают весь- ма сильное чувство страха. Как этот вид страха, так и боязнь одиночесгва, боязнь быть «потерянным» объясняют в настоящее время, согласно модной гипоте- зе, влиянием опыта, унаследованного от предков. Вот что говорит по этому поводу Шнейдер: «Всем известно, что люди, особенно в детстве, боятся входить в темную пещеру или в тенистый лес. Чувство страха при этом, с одной стороны, несомненно, возникает отчасти вслед- ствие того, что мы, согласно читанному и слышанному нами от других, думаем, будто в таких местах могут скрываться опасные звери. Но, с другой стороны, необ- ходимо предположить, что этот страх, вызываемый из- вестным восприятием, до некоторой степени прямо унас- ледован нами. Дети, которых никто никогда не запу- гивал страшными сказками, тем не менее, очутившись в темном месте, пугаются и начинают кричать, в особен- ности если при этом в темноте начинают раздаваться какие-то звуки. Даже взрослый человек, находясь один в лесу ночью, может легко подметить в себе неприят- ное чувство робости, которое неизбежно будет овладе- вать им, хотя он вполне уверен, что кругом нет никакой опасности... Этот страх темноты многие испытывают да- же у себя дома, хотя в темной пещере или в лесу он гораздо сильнее. Подобный инстинктивный страх станет нам вполне понятен, если мы примем во внимание, что нашим диким предкам в течение бесчисленного множе- ства поколений приходилось встречать в пещерах опас-

309

ных зверей, в особенности медведей, что медведи напа- дали на людей преимущественно в лесу ночью и что, таким образом, между восприятиями темноты, пещер и лесов и чувством страха образовалась неразрывная ассоциация, которая сделалась наследственной» («Der menschliche Wille»).

Высокие места вызывают своеобразное болезненное чувство страха; впрочем, здесь весьма многое зависит от индивидуальных особенностей. Совершенно слепой инстинктивный характер движений, сопровождающих это чувство страха, обнаруживается в том, что они по боль- шей части бесцельны, но рассудок не в состоянии пода- вить их. Очень возможно, что такие движения представ- ляют случайную особенность в организации нервной си- стемы и, подобно морской болезни или любви к музы- ке, не имеют никакого телеологического значения. Этот род страха проявляется у разных лиц столь различным образом и его вредные последствия имеют такой оче- видный перевес над его пользой, что трудно понять, как мог возникнуть такой инстинкт путем естественного от- бора. По анатомическому строению человек — одно из животных, наиболее приспособленных к лазанью по вы- соким местам. Поэтому лучшим психическим дополне- нием к такой организации должна бы быть способность сохранять присутствие духа на высоте, а не страх перед нею.

Вообще, далее известных пределов теоретическое значение страха крайне сомнительно. Некоторая доля робости, несомненно, приспосабливает нас к условиям того мира, в котором мы живем, но пароксизм страха, овладевая человеком, бесспорно, не доставляет ему ни-чего, кроме вреда.

Боязнь сверхъестественного — один из видов страха. Трудно подыскать для этого чувства соответствующий реальный объект, если только не допускать веры в при- видения. Но, невзирая на деятельность «э^яицеств пси- хологических исследований», наука еще не уверовала в реальность выходцев с того света; ввиду этого мы мо- жем только сказать, что известные идеи о сверхъесте- ственных силах, ассоциируясь с определенной реальной обстановкой, производят это своеобразное чувство стра- ха. Может быть, оно представляет сочетание нескольких простейших видов страха. Для получения сильнейшего мистического страха нужно сложение многих обычных элементов ужасного. Таковы одиночество, темнота,

310

странные звуки, в особенности неприятного характера, неясные очертания каких-то фигур (или ясно очерчен- ные страшные образы) и связанное с головокружением тревожное состояние ожидания. Последний элемент ин- теллектуального характера особенно важен. При виде того, как привычное для нас явление вдруг начинает осуществляться совершенно непредвиденным образом, мы чувствуем, что кровь как бы застыла на мгновение в жилах. У всякого из нас сердце перестало бы биться от страха, если бы стул в нашей комнате вдруг начал сам по себе двигаться по полу. На высших животных, как и на нас, таинственные, необычные явления произ- водят сильное впечатление. Мой друг Брукс рассказы- вал, что с его большим породистым псом сделалось нечто вроде эпилептического припадка, когда пес уви- дел кость, двигающуюся по полу, не замечая нитки, при помощи которой ее двигали.

Подобные же факты приводят Дарвин и Романее. Со сверхъестественными образами ведьм и домовых свя- зываются другие элементы страха: пещеры, болота, га- ды, насекомые, трупы и т. п. Мертвец сам по себе вы- зывает инстинктивное чувство страха, которое, без сом- нения, обусловлено таинственностью смерти и которое при более близком знакомстве с трупом быстро рассеи- вается. Но ввиду того что страх, связанный с образами мертвецов, пещер и гадов, постоянно играет своеобраз- ную роль во многих случаях помешательства и при кош- марах, можно не без основания предположить, не со- ставляла ли эта ужасная обстановка, рисующаяся перед ненормально возбужденным воображением, когда-ни- будь в ранний период существования человека обычных условий его жизни. Ученый-эволюционист, слепо уверо- вавший в гипотезу развития, без труда объяснит такое явление, стоит только предположить, что мы при болез- ненном возбуждении мозга способны впадать в душев- ное состояние пещерного человека, которое при нор- мальных условиях подавлено впечатлениями, унаследо- ванными нами от позднейших поколений.

Известны еще некоторые патологические проявления страха и некоторые особенности в обнаружении обык- новенного страха, которые, пожалуй, можно объяснить с помощью унаследованных воспоминаний об условиях жизни наших предков — людей, даже животных пред- ков. При обыкновенном испуге мы или обращаемся в бегство, или, как бы наполовину парализованные, за-