Люсьен Леви-Брюль - Первобытный менталитет

Чтобы завершить эту тему, я приведу отмеченный среди Chippeways факт частичного непослушания сну, который, можно считать, полностью подтверждает нашу интерпретацию. «Вечером накануне выхода отряда одному из индейцев, чьим тотемом был медведь, приснилось, что если он отправится в некое болотистое место у подножья высокой горы почти в пяти днях ходьбы от моего вигвама, то он увидит большое стадо оленей и других животных, но нужно, чтобы его сопровождало по крайней мере десять хороших охотников. Проснувшись, он рассказал свой сон другим и попросил их пойти вместе с ним. Все отказались, ссылаясь на то, что этот поход увел бы их в сторону от их пути, что их охотничья территория находится ближе. Индеец испытывал к своему сну суеверное почтение, которое невежество и традиция поднимают среди дикарей на большую высоту. Считая себя обязанным подчиниться сну, несмотря на отказ спутников, он ушел один и, подойдя к указанному месту, увидел приснившихся ему животных. Он немедленно выстрелил и убил медведя. Охваченный ужасом от такого результата и боясь гнева хозяина своей жизни, которого он, как полагал, смертельно оскорбил, он упал на землю и некоторое время находился без сознания. Потом, придя в себя, он поднялся и с трудом направился назад, к моему дому. По дороге он встретил другого могучего медведя, который повалил его на землю и разодрал когтями лицо. Рассказывая по возвращении об этом приключении, индеец в простоте своей натуры добавил, что медведь спросил его, что заставило его убить собственный тотем. На это он ответил, что не знал того, что в стаде, по которому он выстрелил, находился медведь, что он в отчаянии от такого несчастья и надеется, что медведь его пожалеет. Тогда медведь позволил ему уйти, велев впредь быть более осмотрительным и сообщить о происшедшем всем индейцам, чтобы их тотемы были в безопасности, а владыки жизни не гневались на них. Войдя ко мне, он очень серьезно посмотрел на меня и произнес эти слова: “Бобр (таково было индейское имя Лонга), я лишился доверия, мой тотем разгневался, я не смогу теперь охотиться!”» [56] J. Long. Voyages and travels of an indian interpreter and trader. 1791. pp. 86–87. .

Вслед за сновидениями, побуждающими первобытный менталитет к непосредственному общению с миром невидимого и потому составляющими одну из главных частей его опыта, следуют предзнаменования, также поставляющие ему сведения о действии мистических сил, чье присутствие оно чувствует повсюду. Предзнаменования, таким образом, это случающиеся спонтанно откровения. Чаще всего первобытный человек интерпретирует их немедленно, не испытывая необходимости размышлять над ними, благодаря установленным между его коллективными представлениями предсвязям. Такая-то птица слышна слева, такое-то животное перешло дорогу и т. д.: счастливое или несчастливое значение предзнаменования схватывается в то самое время, как замечен сам факт. И тогда, сообразно происшедшему, либо с еще большей решимостью продолжают начатое предприятие, либо отказываются от него. В этом первобытный человек лишь подчиняется данным опыта, среди которых предзнаменования занимают первое место; это происходит примерно так же, как врач соотносит свои предписания с симптомами, свидетельствующими о состоянии больного.

Наблюдение предзнаменований практиковалось в античных обществах и особенно в Римской республике, где оно являлось официальным институтом, а латинские авторы сделали его нам хорошо известным. Тем не менее мы совершили бы ошибку, заранее, без проверки, допустив, что то, что верно в отношении предзнаменований в классической античности, так же обязательно справедливо и в отношении предзнаменований в низших обществах. Будет правильным изучить сначала предзнаменования у первобытных людей так, как если бы нам были неизвестны предзнаменования древних и те теории, которые они выводили из них. Возможно, что тогда анализ собранных среди первобытных людей фактов прольет иной свет и на предзнаменования в классических обществах и сделает их нам более понятными, а если в самом ходе этого исследования не будет сделано преждевременных сравнений, то оно окажется в результате лишь более плодотворным.

Итак, оставим в стороне, по крайней мере временно, предзнаменования греков и римлян и займемся теми, которые наблюдают первобытные люди. Для того, чтобы хорошо понять их и проникнуть в такое состояние ума, которое вызывает появление этих предзнаменований, необходимо сделать два предварительных замечания.

1. Предзнаменования объявляют, например, что предприятие, которое собираются осуществить, либо увенчается успехом, либо потерпит неудачу; они же предупреждают о более или менее непосредственно угрожающей опасности, о которой люди не подозревают. В этом состоит их отличие от других откровений, которые постоянно и всюду воспринимает первобытное мышление. Известно: все, что необычно, это откровение. Любой внезапный случай — это откровение, поскольку ничего не бывает случайного, и то, что хоть в малейшей степени выходит за рамки обычного, обнаруживает действие оккультных сил. Однако откровения такого рода чаще всего касаются прошлого. Они, например, дают знать, что против кого-то совершены магические действия, что были нарушены табу, что мертвые недовольны, поскольку их желаниями пренебрегли, и т. п. Таким образом, предзнаменования — это лишь один вид в роде, который состоит из множества других видов. Предзнаменования — это откровения, касающиеся будущих событий. В качестве таковых они имеют первостепенную важность, потому что будущее еще полно случайностей, а знание прошлого, во мнении первобытных людей, чаще всего ценно лишь потому, что представляет интерес для настоящего или для будущего.

Но мы знаем, что время им не представляется совершенно так же, как и нам. Они не видят этой своего рода прямой линии, тянущейся в бесконечность перед их мысленным взором и всегда похожей на самое себя, на которой располагаются события, на которой предвидение может их заранее разместить в однолинейной и необратимой последовательности, где они с необходимостью следуют одно за другим. Для первобытного человека время не является, как для нас, чем-то вроде интеллектуализированной интуиции, «порядком преемственности». Еще менее оно является однородным quantum. Оно скорее качественно ощущается, чем представляется. Если два события должны следовать одно за другим с определенным интервалом, то первобытный человек ясно видит второе как будущее по отношению к первому, но при этом он не четко различает отделяющие их друг от друга сроки, если только, чего на самом деле не бывает, эти сроки не представляют для него исключительного интереса.