Герхард Терстеген - Путь истины

32. Если бы у меня было время и силы, сообразные моему желанию, то я смог бы показать из писаний церковных учителей, следующих непосредственно за Апостолами, что все они говорили совсем иное, чем многие, чуждые смирения, в наши дни. Единственным основанием первых христиан, как и Апостолов, был Иисус Христос (1 Кор. 3, 11), Его вочеловечение, смерть и воскресение и проистекающее отсюда примирение с Богом, благодать и Дух. И на этом основании они строили серьёзное, самоотвержное, внутреннее, духовное христианство, в котором Сам Христос действовал и жил в них. Они знали и исповедовали, что Христос освободил их от закона греха и смерти (Рим. 8, 2); но они также знали, и почитали это своим спасением, что Христос поставил их под закон Своей благодати и Духа жизни во Христе Иисусе (Рим. 8, 2; Иак. 1, 25; 2, 12). Первые христиане веровали не только в то, что Спаситель предан за грехи наши , дабы удовлетворить за них и даровать нам оставление оных, но что Он и воскрес для оправдания нашего (Рим. 4, 25), то есть для того, чтобы мы на деле стали праведными. А то, что это слово здесь, как и в других местах Писания, должно пониматься не как только внешнее оправдание (когда человеку формально объявляется о снятии с него греха), не подлежит никакому сомнению. Силой воскресения Иисуса Христа верующим дан дух жизни и святости – так говорят Апостолы: смотри 1 Петр. 1, 3; Рим. 1, 4; 5, 8–10; 6, 4; 22; Еф. 2, 5–6; 4, 24; Фил. 3, 10–11; Кол. 2, 12; 2 Тим. 1, 10 и т. д.

33. Что же, собственно, есть Закон и состояние под Законом? Это не есть Закон – отвергать себя самого и мир сей (Мф. 16, 24; 1 Ин. 2, 15), распинать плоть свою со страстями и похотями (Гал. 5, 24) и настаивать, вкупе с вышесказанным, на необходимости всецелого освящения (1 Фес. 4, 3; Евр. 12, 14); иначе Апостолы во всех своих посланиях возвещали бы Закон. Это не есть проповедь Закона – призывать к тому, чтобы вера действовала любовью (Гал. 5, 6), утверждать, что она без дел мертва (Иак. 2, 20), что христианам надлежит со всем старанием подвизаться в вере (2 Петр. 1, 5) и за веру, дарованную святым (Иуд. 3), и что тот только праведен, кто делает правду (1 Ин. 3, 7). Всё это слова четырёх первостоятельствующих Апостолов. Это не есть Закон – напоминать христианам о том, чтобы они поступали осторожно (Еф. 5, 15 – последнее слово правильнее перевести как « исполняли своё дело с точностью и полнотой »), чтобы они проводили свою жизнь свято и благочестиво (2 Петр. 3, 11) и со страхом (1 Петр. 1, 17) – да, со страхом и трепетом (Фил. 2, 12); и что по временам они должны скорбеть от различных искушений [166] [Автор полемизирует с той точкой зрения, что никаких искушений после мгновенно совершившегося «нового рождения» уже не должно быть.] (Иак. 1, 2; 1 Петр. 1, 6). Это всё сказано уже верующим христианам. Не есть состояние под Законом – воздерживаться от того или иного внешним образом, и даже предпринимать телесные, и весьма строгие, подвиги, дабы соблюсти благопристойный и святой чин (1 Кор. 14, 40). Иначе Павел действовал бы не по-евангельски, когда он в христианском подвизании от всего воздерживался (1 Кор. 9, 25), усмиряя ( со строгостью – если точно переводить это греческое слово) и порабощая тело своё (1 Кор. 9, 27), когда он учил других умерщвлять земные их члены (Кол. 3, 5), и когда с той же настойчивостью, что и Пётр, не хотел допускать, чтобы христиане украшали себя плетением волос, или золотом, или жемчугами, или многоценными одеждами (1 Петр. 3, 3; 1 Тим. 2, 9).

34. Но то есть Закон, или состояние под Законом, когда вышеперечисленное и подобное тому делается без изменения сердца, чтобы только удовлетворить Бога и свою совесть внешними делами благочестия, возложив на них всё своё упование. То есть состояние под Законом, когда совершают эти дела благочестия или рассуждают о них без познания своей падшести и повреждённости сердца, без разума и свободы, которые даёт только Христос, и без понимания, что для всего, что есть истинное благо и святость, необходима внутренне действующая благодать. Закон – это давать Богу внешнее, оставляя сердце для себя и для мира сего; искать Бога в храмах и в букве, не ища Его в своём сердце; служить Ему внешним образом, в обрядах и церемониях, не служа Ему в духе и истине (Ин. 4, 23) [167] Образ действий тех, кто иудейским образом хочет удовлетворить Богу и своей совести внешними вещами, груб и очевиден. У тех же, кто, пробудившись к жизни с Богом, состоит под воспитанием Закона, всё это совершается более сокровенным образом. Кажется, что «подзаконничество» постепенно уходит, что его больше нет; но на самом деле оно продолжается гораздо дольше, чем это представляется, до тех пор, пока человек, уже совершенно измучившись под тяжестью и трудом Закона, не приходит ко всецелой алчбе и жажде Христа, решительно отвергая всё остальное. .

35. Что же тогда есть Евангелие, состояние под благодатью? Евангелие не есть то, когда человек без истинного покаяния и изменения сердца соглашается умом с новозаветным возвещением о Христе и о деле спасения, только поверхностно веруя, что «Христос всё за меня совершил», и, успокоенный этой человеческой верой, отталкивает все драгоценные воздействия и увещевания спасающей благодати под надуманным предлогом, что-де «я стою уже не под Законом, а под благодатью». Евангелие не есть то, когда человек испытывает мимолётное сладостное умиление, утешающий свет, духовные чувства и т. п., и предаётся при этом покою, как будто больше ничего делать и не надо, кроме того, чтобы в уверенности о своём достигнутом спасении говорить о нём и воспевать его. Всё перечисленное [168] [То есть «объективное» оправдание и духовные чувства.] – дары и благодать, к которым надлежит относиться с благоговением; но не Сам Даритель. Это есть привлечение от Отца (Ин. 6, 44), Его любовь, которая должна побудить нас идти дальше, к Самому Господу Иисусу, дабы в Нём мы обрели жизнь и подлинное евангельское состояние. Также не является Евангелием то, когда человек, имея (или думая иметь) убеждённость в оставлении своих грехов, проводит беззаботную и весёлую жизнь, разрешая себе всяческую свободу для своей природы и чувственности и не допуская до своего сердца укоров, обличений и всего того, что может обременить его, чтобы, как он считает, «не ходить под Законом». Но что говорит его сердце, как при «радостях жизни», так и при недопущении до себя обличений? Не чувствует ли оно часто, и против воли, и отгоняя от себя эти мысли, беспокоящую и устрашающую силу Закона? Ах, если бы только человек внял сему! Но он, особенно при благоустроенной жизни и общительном характере, легко ускользает от укоров сердца, преимущественно прибегая к общению с друзьями. Однако этим дело не поправишь, и сбывается над таким человеком слово Иеремии: обольстили и превозмогли тебя друзья (или, как перевёл Лютер, утешители ) твои (Иер. 38, 22).