Бернард Льюис - Евреи ислама

В целом, однако, евреям уделяется мало внимания со стороны мусульманских авторов, будь то историки или теологи, и если положительные комментарии встречаются нечасто, то же самое можно сказать о нападках и обвинениях.

Хотя евреи ислама не испытывали профессиональных ограничений, которые мы находим в Европе, по целому ряду причин у них прослеживалась тенденция одни профессии предпочитать, а других избегать. На пути военной или чиновнической карьеры имелись очевидные препятствия, поэтому талантливые и образованные евреи шли в другие профессии, где они иногда играли важную, но никогда не преобладающую роль. Есть старая арабская поговорка: еврей достигает величия со склянкой лекарства или мешком денег в руке. Она выражает общеизвестную подтвержденную историческую истину, что два пути к успеху, открытые для амбициозного еврея — это либо медицина, либо обращение с финансами.

Преимущества обеих профессий очевидны. Что касается денег, то мусульманам был свойственен целый ряд ограничений и запретов для обращения с деньгами и драгоценными металлами, считавшимися опасными для их бессмертных душ. В результате в исламском мире эта сфера досталась в основном христианам и евреям. Правители, нуждаясь в наличных деньгах, часто прибегали к услугам банкиров- зимми , имевших, в свою очередь, полезные связи с коллегами-единоверцами в обширных исламских владениях. Возможность предоставить деньги — быстро и много — являлась отличным способом получить доступ к власти и обрести фавор при дворе.

Занятие медициной также имело свои преимущества. Тяжело больной человек в поисках лучшего лечения, скорее всего, преодолеет даже самые сильные религиозные предрассудки. В средневековом исламском мире, как и в некоторые другие времена и в других ситуациях, еврейские врачи, зависящие не от общественного назначения, а от частной практики, могли достичь столь многого, сколь позволяли их таланты. Владение языками и, следовательно, возможность знакомства с разными источниками медицинской литературы порой давали им преимущество перед мусульманскими коллегами. У успешного практикующего врача могли лечиться высокие чиновники и даже правители. Благодаря близости и непосредственному доступу к центральной власти, который давала врачу его работа, он имел возможность достичь некоторых выгод для своей еврейской общины и, конечно же, для себя, своей семьи и друзей. Иногда мы находим информацию о еврейских врачах, играющих определенную политическую роль, хотя в Средневековье это редкость и обычно на каком-то этапе такому врачу все-таки требовалось обращение в ислам для использования своего положения в полной мере.

В обществе под автократическим правлением близость к правителю являлась важным, часто единственным путем к силе и влиянию. Но такого рода сила, как и власть, на которую она опирается, всегда была ненадежной. Все могло закончиться внезапно со смертью или смещением правителя, потерей благосклонности фаворита или простым изменением политических обстоятельств. Падение с такой высоты часто может оказаться катастрофическим для семьи и общины должностного лица, возвышавшихся и низвергавшихся вместе с ним.

Если медицина и деньги являлись двумя способами, с помощью которых еврей мог обрести влияние, то существовало немало других вариантов просто заработать себе на жизнь. Еврейская беднота, по-видимому, состояла в основном из мелких ремесленников; еврейские богачи были купцами и в ранний период ислама сформировали важную составляющую в торговом сообществе халифата.

Если в целом евреи тяготели к профессиям, по той или иной причине считавшимся у мусульман непривлекательными, то существовали и другие, «деликатные», как сказал профессор Гойтейн, профессии, от которых евреям было безопаснее уклониться 34. В широком спектре еврейской промышленной и коммерческой деятельности, отраженном в документах Каирской генизы из средневекового Египта, имеются значительные пробелы. Наиболее заметные связаны с продовольствием, транспортом и войной. Евреи не зафиксированы в документах в качестве торговцев основными зерновыми культурами, такими как пшеница, ячмень и рис, и не занимались разведением или продажей скота в пищу. Они не имели никакого отношения к торговле верблюдами, лошадьми и другими верховыми и вьючными животными. Они не покупали и не продавали оружие, за немногими исключениями ради самозащиты. В этих свидетельствах также нет упоминания об участии евреев в работорговле, хотя определенную роль в этом евреи играли — в другие времена и в других местах. Мы можем только догадываться о причинах таких исключений, не являющихся универсальными в исламской истории. Утверждение Гойтейна, что эти сделки являются «деликатными» в стратегическом смысле, вполне может быть ответом. Несомненно, важно, что, хотя евреи не торговали этими товарами с христианской Европой, они были широко представлены в торговле с Индией, где не происходило крупных религиозных или военных конфликтов.

Существовал для еврея один способ преодоления всех этих трудностей: обращение в ислам.

В течение столетий жизни под мусульманским правлением множество евреев по тем или иным причинам приняли ислам. Наша информация о таких обращениях, в общем, скудна. Еврейские авторы предпочитали не останавливаться на столь болезненной теме, а мусульманские вообще едва ли считали ее достойной упоминания. Для мусульман, в отличие от христиан, обращение евреев в их веру не имело особого теологического значения. Это была лишь часть — относительно небольшая — неизбежного распространения истинной веры среди рода человеческого.

В той мере, в какой мы располагаем такого рода информацией, она касается по большей части трех ситуаций: обращение известных и выдающихся личностей, отраженное в исторической и биографической литературе; обращения в ислам, которые приводили к правовым спорам в вопросах личного статуса, о чем остались некоторые записи; и, наконец, сравнительно редкие случаи, когда из-за гонений или соблазнов большое число евреев, искренне или нет, принимало господствующую религию.

Первая такая волна обращения, похоже, имела место в начальные годы ислама. Для некоторых евреев тогда появление Пророка в Аравии и создание новой мировой державы, низвергнувшей мощь Рима и Персии и вырвавшей Иерусалим и Святую землю из-под тяжелой руки Византии, казалось, предвещало неизбежное исполнение еврейских пророчеств и приход века Машиаха. Фрагменты еврейских апокалиптических и других произведений того времени дают некоторое представление о пылких ожиданиях, вызванных ранними арабскими победами. Примером может служить пиют (литургическая поэма), написанный, вероятно, после первых арабских побед в Земле Израиля, но до захвата Иерусалима или Кейсарии, столицы римской провинции Палестина: