Бернард Льюис - Евреи ислама

Иногда из закона о том, что отступничество карается смертной казнью, делались исключения. Известен случай Рамбама (Маймонида), который был насильственно обращен в ислам на родине в Испании и вернулся к иудаизму, когда ему удалось бежать на Восток. Однажды, когда он пребывал на пике своей власти и славы в Каире, его узнал соотечественник-мусульманин, который знал об обращении и обвинил его в отступничестве, требуя для него смертной казни. К счастью для Рамбама, дело рассматривал кади Аль-Фадиль, его друг и покровитель. Кади постановил, что, поскольку обращение Рамбама в ислам в Кордове было насильственным, оно не имеет юридической силы и не считается религиозно действительным, поэтому его возврат в иудаизм не является отступничеством 45.

Не всем обнаруженным отступникам так везло. Подобно испанским марранам , бежавшим из христианской Испании в мусульманскую Турцию или Марокко, чтобы вернуться к иудаизму, еврейские новообращенные, изменившие свое решение, были вынуждены покинуть земли ислама и отправиться в христианские края. По-видимому, ни мусульмане, ни христиане не возражали против того, чтобы евреи отвергали конкурирующую религию.

Иногда беды бывшего иудея не заканчивались даже с переходом в ислам. Одним из таких примеров является знаменитый Рашид ад-Дин Фазлуллах, сын еврея-аптекаря из Тебриза. Его путь к славе и власти шел обычной стезей, через врачевание, но главным образом его помнят не за медицину. При дворе монгольских ильханов в Иране он завоевал уважение, проявив незаурядный талант как администратор и государственный деятель. В то же время его огромный свод всемирной истории, который он составлял, редактировал и в значительной степени писал, относит Рашида ад-Дина к числу выдающихся историков ислама. Как и многие еврейские придворные и чиновники, на каком-то этапе он счел целесообразным принять ислам; подобно многим, при смене религии или впоследствии он, по-видимому, обрел подлинное обращение. В его делах, благотворительности и трудах мы находим множество свидетельств искренней приверженности исламской вере.

Однако эта приверженность не спасла его от подозрений при жизни и оскорблений после смерти. Однажды, в 1312 году, ему едва удалось спастись, когда его враги принесли поддельное письмо, якобы написанное им и подстрекающее другого врача отравить ильхана (высшего правителя в государстве Хулагуидов). Рашид ад-Дин смог доказать поддельность письма и разоблачить заговор и тем самым на какое-то время сумел сохранить свое высокое положение. Примечательно, что предполагаемым отравителем был еврей, а сфальсифицированное письмо написано на иврите. Несколько лет спустя, в 1318 году, его вновь обвинили в отравлении — теперь отца ильхана.

На этот раз обличители достигли цели. На допросе Рашид ад-Дин «признался», что, вопреки совету врачей ильхана, он прописал слабительное, которое ухудшило состояние больного вместо того, чтобы вылечить его. Хотя ему было более семидесяти лет, его приговорили к смерти, пытали и обезглавили. Все имущество Рашида ад-Дина конфисковали, а носящий его имя квартал в Тебризе, который он основал и обустроил, был разграблен толпой. Даже созданные им вакуфы , благотворительные фонды для исламских религиозных целей, были признаны недействительными, а их активы арестованы. Несколько ранних источников свидетельствуют, что после казни его отрубленную голову доставили в Тебриз и несколько дней носили по городу с криками: «Вот голова еврея, оскорбившего имя Божье; пусть проклятие Божье будет на нем!» Почти столетие спустя другой правитель, Миран-шах, сумасшедший сын великого Тамерлана, возобновил нападки на Рашида ад-Дина. Его могилу разрушили, а останки извлекли и перезахоронили на еврейском кладбище 46.

Однако в центральных землях новообращенных обычно приветствовали, хорошо к ним относились, и они быстро растворялись в мусульманской массе. Лишь изредка мусульмане — бывшие иудеи, а еще реже имевшие только еврейских предков, подвергались по этой причине поношениям или репрессиям. В Иране и Северной Африке, напротив, память о еврейских предках сохранялась на протяжении многих поколений как потомками новообращенных, так и в особенности их соседями 47. Примечательно, что и там и там практиковалось принудительное обращение в ислам.

Для тех, кто остался иудеем, в жизни под властью ислама в качестве зимми были как темная, так и светлая стороны. «И воздвигнуто было над ними унижение и бедность. И оказались они под гневом Аллаха», — говорит Коран (2:61) о евреях. Время от времени мусульманские правители, а чаще население, считали необходимым восстановить это состояние, если казалось, что евреи в нем не пребывают. В целом евреям приходилось опасаться не насилия, не преследований, не высылки, а мелких домогательств и унижений, насмешек и оскорблений и, конечно же, хронической незащищенности. В эпоху Крестовых походов и после них положение евреев, как и других религиозных меньшинств, заметно ухудшилось. Врач и философ Рамбам (Маймонид), чьи научные труды на арабском и теологические на арабском и иврите относятся к числу величайших достижений арабо-еврейского симбиоза, сам стал жертвой новой волны нетерпимости. Именно на основе личного опыта, а также религиозных размышлений и знаний, он смог направить послание евреям Йемена в 1172 году, когда и они столкнулись с насильственными обращениями. Налицо разительный контраст между письмом Рамбама (Маймонида) к его переводчику на иврит в Европе, где он говорит о богатстве арабского языка и превосходстве арабских наук, и его же письмом к преследуемым евреям в Йемен, где он горько сетует на униженное положение евреев под властью мусульман [37] «Послание в Йемен» цит. по: Рабби Моше бен Маймон. Послания и другие труды . М.: Лехаим; Книжники, 2011. C. 212. : «Вы, братья наши, знайте, что Господь предал нас за многие грехи наши этому народу, то есть общине Ишмаэля. И он [этот народ] несет нам великое горе, законы, выведенные из их веры, [повелевают] причинить нам зло и относиться с отвращением… И не было [из] всех восстающих на Израиль общины более злобной, чем эта, и никто не заходил так далеко в унижении и ослаблении нас, как они» 48. Эти суровые строки, несомненно, написанные под влиянием собственных горьких воспоминаний об Испании и Марокко, воспоминаний, вновь пробужденных недавними новостями из Южной Аравии, не могут быть приняты в качестве точной картины общей ситуации. Собственное положение Маймонида, его слава и успех в качестве придворного врача и общинного лидера в Каире свидетельствуют об обратном. Но его наблюдения, безусловно, содержат часть истины.

Некоторые выводы о мусульманском восприятии евреев и иудаизма можно сделать из того, как эта тема вообще проявляется в мусульманском дискурсе. В текстах классического периода часто встречается атрибуция еврейского происхождения или родословной для дискредитации человека, группы, обычая или идеи. Пример, процитированный Гольдциером, указывает на то, что эта практика восходит к ранним векам. В отрывке, который он приводит, два соперничающих поэта из арабского племени Ауф подозревали друг друга в инородстве. Один из них, чтобы дискредитировать другого, уличил его в еврейском происхождении. Аналогичное обвинение было выдвинуто против филолога Абу Убайды его врагами и самим Абу Убайдой против одного омейядского правителя, которого он хотел очернить 49.